По телевизору показывают репортаж из лагеря для украинских беженцев, размещенного на территории Ростовской области. На экране — женщина средних лет в беседе с корреспондентом искренне недоумевает, почему еду для них трижды в день не разносят по палаткам и им приходится самостоятельно получать ее в столовой… Другая жалуется, что не может подобрать среди «гуманитарки» кофту, которая пришлась бы ей по вкусу. У зрителей чувство сострадания сменяется недоумением…



«За кадром»

Наши коллеги, регулярно бывающие в таких лагерях для перемещенных лиц, подтверждают: подобные сценки не редкость. Приходится наблюдать разное. Как перебирают приезжие присланной гуманитарной помощью — одеждой, обувью, мобильными телефонами, как просят телефоны «последних моделей», а еще ноутбуки и планшеты… Как в лагере, где в течение трех месяцев жили 110 женщин и 120 детей, которых ежедневно кормили и обстирывали, беженцы требовали от волонтеров организовать уборку у них под окнами, через которые они выбрасывали наружу яблочные огрызки, фантики от конфет и прочий мусор… Как просили выделить волонтеров… для уборки помещений, где они проживают.

Многие из тех, кто непосредственно работает с бегущими от войны украинцами, недоумевают, откуда взялись эти претензии у людей, едва успевших унести ноги из-под обстрела. Из бесед с беженцами выясняется: много лет им внушали, что Россия богатейшая страна, где из-под каждого куста бьют нефтяные фонтаны. И значит, ничего не стоит приютить, обогреть, накормить и «поставить на постоянное довольство» сотни тысяч беженцев.

С другой стороны, среди действительно бегущих от войны людей попадаются и откровенные мошенники, уверены волонтеры и сотрудники МЧС. Они въезжают на территорию России, чтобы получить гуманитарную помощь, денежные пособия и со всем этим вернуться назад. Часть приезжих, ставших жертвой украинской пропаганды, откровенно винят в гражданской войне на Украине Россию, потому считают: что бы ни сделала принимающая сторона много не будет.

«Феномен смещения»

А вот психологи видят в таком поведении бегущих от войны людей не просто капризы и блажь.

По мнению врача-психотерапевта, ассистента кафедры медицинской психологии и психотерапии Ростовского медицинского университета Игоря ­ЛУБЯНКО, в таком поведении беженцев отчетливо просматривается так называемый «феномен смещения»:

picture-111.jpg

— С родины эти люди бегут с большим недовольством теми, кто развязал войну, теми, кто обстреливает их города и села. Но противостоять всему этому они не в состоянии, а недовольство их растет и накапливается… Их приезд в Россию также вызывает стресс: новая непривычная обстановка, новые незнакомые лица, вынужденная скученность, отсутствие занятости, неопределенность все это требует дополнительной затраты нервной энергии. Они приезжают с определенными ожиданиями, не думая о том, что у принимающей стороны также есть ожидания элементарной благодарности, соблюдения ими норм и правил проживания. В какой-то момент накопившееся недовольство прорывается наружу. Беженцы не могут ничего предпринять против тех, кто разрушил их привычный уклад жизни, заставил бежать из родных мест. Но недовольство можно сорвать на окружающих дать подзатыльник ребенку, накричать на мужа, потребовать в лагере лучших условий, возмутиться качеством предлагаемой еды или обслуживания…

Действительно, ситуация узнаваема примерно так же вели себя жители Крымска, пережившие наводнение. До сих пор помню сюжет по телевизору женщина в одном халате и тапочках, оставшаяся без дома и вещей, гневно потрясала перед камерой какой-то одеждой, полученной по линии гуманитарной помощи, громко возмущаясь тем, что присланные вещи уже были в употреблении…

Выходит, психика человека реагирует одинаково на состояние катастрофы, независимо от ее причины? Всему виной перенесенный стресс, приводящий к поведению, которое сегодня вызывает недоумение, а иногда и обиды у принимающей стороны?

Вот мнение Ольги Бухановской, кандидата медицинских наук, доцента, врача-психиатра, нарколога высшей квалификации, судебно-психиатрического эксперта, главного врача «Лечебно-реабилитационного научного центра «Феникс»:

У людей, побывавших под бомбежкой, артобстрелом, видевших своими глазами смерть, испытавших реальную опасность, развивается посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Большинство тех, с кем пришлось работать специалистам нашего центра во временных лагерях, бежали с территории Украины весной, не все из них были участниками или свидетелями ожесточенных боевых столкновений. Потому, несмотря на все пережитые ими волнения и тяготы, мы не выявили у них признаков ПТСР, которые проявляются достаточно тяжело в виде постоянной тревоги, подавленности, ощущения, что жизнь опасна и тяжела, страшных сновидений о пережитом. Однако у нескольких детей от 6 до 10 лет мы установили острое посттравматическое расстройство, требующее медикаментозной и психотерапевтической помощи. У некоторых людей ПТСР выражается в виде раздражительности, гнева они могут вызывать чувство острого неприятия у окружающих, однако и им необходимо предоставить специализированную помощь. Мы слышали от беженцев благодарность в адрес психологов МЧС, работавших с ними с первых минут попадания на нашу территорию. Думаю, что именно такая своевременная помощь значительно уменьшила количество лиц с развившимся ПТСР. У части беженцев имелись тревожные депрессии, расстройства адаптации, что нарушает их приспособление к новым условиям и обстоятельствам.

Не нужно ажиотажа

За последние десятилетия и в Европе, и в России не раз возникали ситуации, похожие на нынешнюю. В лагерях для вынужденных переселенцев размещали сербов во время конфликта с албанцами в Косово, чеченцев на территории Ингушетии во времена второй чеченской кампании. Живущие в лагерях не голодали, были обеспечены всем необходимым, размещены в достойных условиях и крайне недовольны. Специалисты считают, что чем дольше люди остаются в таких условиях вынужденного безделья, тем прочнее формируется у них потребительский комплекс.

Ситуацию анализирует Ольга БУХАНОВСКАЯ:

200px-Бухановская_Ольга_Александровна.jpg

Первое время вокруг людей, оказавшихся в таких лагерях, существует зона повышенного внимания – им поставляют гуманитарную помощь, им дарят подарки, идут навстречу любым их пожеланиям. Но проходит время интерес к ним угасает, что неизбежно. Как правило, этот период может сопровождаться увеличением жалоб на соматическое и душевное неблагополучие, возрастанием претензий со стороны тех, кто за несколько месяцев такой жизни успел привыкнуть к повышенному вниманию. И тут надо понять, что эти люди не притворщики, они действительно нуждаются в помощи – и в первую очередь психолого-психиатрической. Если им потакать, они могут не встать на ноги. Им нужна трудовая активность (ведь не зря только в психиатрии есть такая форма лечения, как трудотерапия) им крайне полезно работать, целесообразно выполнять (реализовывать) трудовые и социальные обязанности. Только в таких условиях люди, испытавшие стресс, «собираются» берут ситуацию под личный контроль, самостоятельно принимают решения, несут личную ответственность за свою судьбу, что очень важно для их будущего. Трудовая активность и социализация трудиться и жить в обществе вот что им по-настоящему нужно, чтобы скорее вернуться к нормальной жизни.

Кстати, от правильно расставленных принимающей стороной приоритетов зависит многое.

Коллеги из средней полосы России рассказывали мне давнюю историю еще времен СССР накануне его развала. После событий в Сумгаите, где случилась жестокая резня, жертвами которой стали армяне, часть из уцелевших начали расселять в российской глубинке. Привезли армян и в один из малых городов России. От широты души пострадавшим в конфликте отдали квартиры нового, только что отстроенного дома, который местный градообразующий завод возвел для своих работников. При этом сами рабочие, долгие годы ждавшие новоселья, остались жить, где жили в старых бараках. В течение многих лет дети семей, лишенных квартир из сострадания к бедам армян, слышали родительские проклятия в адрес «понаехавших». Спустя 10 12 лет, когда они подросли, в городе появилась националистическая молодежная группировка, поставившая своей целью «мочить черных». Детская давняя обида дала страшные ростки слепой, не знающей логики, национальной ненависти…