Стала больница прифронтовой…

Лицо войны

…В палатах травматологического отделения двери и окна из-за жары открыты настежь. Захожу в ту, откуда доносится голос, напевающий песенку советских времен.

— Вы писать о нас будете? — окликает с кровати раненный в ногу пожилой ополченец из Красного Луча. — Пишите-пишите, может, быстрее до всех дойдет…

Все, кто находится здесь сейчас, сильно покалечены.

У молодого ополченца Дмитрия ниже колена нога ампутирована, раненая рука на перевязи — попал под минометный обстрел в конце прошлой недели.

Лежащий у окна Юрий перенес в Луганской области уже девять операций. И это, говорит, еще не предел — будет оперироваться и здесь, в России. У него взрывом оторвало руку и ногу, раздробило лопатку, осколочное ранение в голову, из легких хирурги два осколка вынули. Дети сейчас у родственников в Ростове, а жена здесь, в больнице, ухаживает за ним. Цел ли его дом, не знает…

У еще одного Дмитрия, тоже ополченца, забинтована голова, виднеющаяся из-под повязки часть лица сильно отекла.

— Пуля прошла навылет сквозь череп и вышла вот здесь, — показывает он и добавляет: — Глаз выбило. Командир отделения сам привез меня на КПП, оттуда позвонили в больницу, приехала «скорая» и доставила меня сюда. Люди здесь молодцы…

Прогуливающийся по коридору ополченец Валерий бережно поддерживает перевязанную руку. Пуля застряла в кости так хитро, что на Украине доктора не смогли ее извлечь. А здесь в Донецке удалось.

— Виктор Юрьевич свое дело знает, — с гордостью за доктора говорит он.

В последние два месяца, когда пошел поток раненых с Украины, Виктору Юрьевичу Потехину, заведующему травматологическим отделением, достается больше всех. Осмотры, перевязки, операции — все в режиме нон-стоп.

Было однажды так, что он четверо суток с работы не уходил. Сочувствия не принимает: дело есть дело, а свой врачебный долг надо выполнять.

Тяжело только, признается, в моральном плане. Видеть боль, страдания, искалеченных совсем молодых людей…

28-летнюю Ольгу доставили из небольшого села в Краснодонском районе. Вместе с родителями работала в огороде, когда начался обстрел. Мать с отцом сразу погибли. А у нее самой оторвало обе ноги.

Сейчас ее эвакуировали в травмотделение Белокалитвинской ЦРБ. Состояние у нее очень тяжелое, никаких прогнозов пока делать нельзя, говорит Владимир Алексеевич Ковалев, заведующий травмотделением, в которое она поступила: «Я когда увидел ее, подумал: это и есть лицо войны…»

«Если не мы, то кто же?»

…У главврача Донецкой ЦГБ Сергея Анатольевича Строева усталый замотанный вид. Он уже несколько дней в отпуске, но все время проводит на работе.

В ту памятную ночь на 20 июня, когда был сильный обстрел Изваринского пропускного пункта и в больницу привезли сразу шестерых раненых (четверых украинских пограничников, одного украинца и одного россиянина), Сергей Анатольевич, травматолог по специальности, как раз дежурил.

По канонаде понял, что могут поступать еще раненые, позвонил коллегам, на всякий случай попросил приехать. Через десять минут в больнице уже были абсолютно все (в первом часу ночи). Примчались тут же, по грохоту стрельбы обо всем догадавшись.

—– Такая сплоченность сразу же в коллективе проявилась, что я теперь просто горжусь своим коллегами, — говорит главврач. — И этот настрой («…если не я, то кто же») с той поры стал у нас постоянным. Как единый кулак стали работать.

Судя по ранениям, отмечают доктора, по ту сторону границы была настоящая мясорубка. Сельские жители поступали целыми семьями. Сложность была и в том, что раньше им не приходилось иметь дело с таким количеством военных травм — что ж, пришлось втягиваться на ходу. Донецкой ЦГБ, находящейся всего в нескольких километрах от границы (она за лесополосой, что видна из больничных окон), досталась роль прифронтового госпиталя. Оставлять у себя раненых надолго больница не может (из-за ежедневных новых поступлений). Поэтому тут оказывают только экстренную неотложную помощь. А дальше по согласованию с минздравом эвакуируют в другие мед­учреждения области. Плюс к этому доктора после основной работы дежурят еще и в пунктах временного размещения.

…Грохот стрельбы слышен в городе постоянно. Во время моей командировки тоже погромыхивало, а над лесополосой поднимались темные клубы дыма. Там в низине шел бой. «Но это еще терпимо, а вот когда начинается сильный обстрел, и над твоей головой все гремит, сверкает, тогда, поверьте, жутко!» — дом доктора Строева как раз и находится в таком неспокойном месте.

Однажды к нему пришли сотрудники с заявлениями об увольнении. На вопрос о причине ответили честно: «Мы боимся». «Я тоже боюсь, — признался главврач. — Но работать все-таки надо». Убедил. Никто не уволился, все остались.

…Жизнь дороже!

— Мы оказываем помощь абсолютно всем —ополченцам, украинским военным, мирным жителям, никому не отказываем, клятва Гиппократа не дает нам такого права, — говорит С. Строев. — Политика — политикой, а человеческая жизнь — это все-таки немножечко выше.

Раненых обычно любым попутным транспортом довозят до Изварино (он ни разу не закрывался), пограничники звонят в больницу, оттуда посылают «скорую» и забирают пациентов.

Из пунктов временного размещения сюда тоже больные поступают. На прошлой неделе, например, пришлось удалять аппендицит одному юному «пэвээровцу».

С детьми вообще-то должны специализированные медучреждения работать, но война диктует свои правила. На днях в травмотделение привезли 15-летнего Илью из Лисичанска. Он попал под разрыв кассетной бомбы, получил ранение бедра и брюшной полости. «Нам еще повезло, — говорит Людмила, мать Ильи. — Тем взрывом сразу двенадцать человек убило». Пока Илья находится в Донецке, а потом, возможно, будет переведен в Ростовскую областную детскую больницу...

…В Донецкой ЦГБ, как и в других медучреждениях области, острая нехватка кадров. Но сейчас, говорит главврач, кое-что наметилось. Пятеро украинских медиков (среди них — реаниматолог, терапевт, педиатр) обратились к нему с просьбой принять на работу. Они объективно оценивают ситуацию: дома разбомбили, родной город в разрухе, возвращаться некуда, надо начинать строить жизнь заново. С. Строев их всячески поддерживает. Хлопочет перед властями, пытается помочь с жильем, ускорить процедурные формальности. Ему нужны сотрудники. А бежавшие от войны люди хотят работать по специальности. Все совпало.