Место службы — лагерь для беженцев

Мы сразу попросились в попутчики. Быстренько собрали подарки — угощенье к чаю: сладкие пирожки, конфеты, козинаки, печенье, мармелад... Прихватили также с собой последние номера газеты «Наше время», выпуски приложений — «Массаракш», «Фазенда», «Аксинья» (их, кстати, по прибытии на место сразу расхватали — по чтиву тут все явно соскучились). И выехали в сторону Донецка, где на въезде в город располагается лагерь.

Как раз сюда и откомандированы военнослужащие 495-го спасательного отряда МЧС — офицеры, солдаты и прапорщики. Они отвечают тут за все. Полностью обеспечивают жизнедеятельность лагеря.

…— Ну как, мальчишки, справляетесь? — вот так по-свойски обратились Любовь Александровна Горнушечкина и Людмила Васильевна Маслюк, председатель родительского комитета 495-го спасцентра, к встретившимся нам солдатам-срочникам.

— Все в порядке, конечно, справляемся! — в один голос заверили Артем, Саша и Заур. Синие майки с «эмчеэсовской» эмблемой выцвели от солнца, лица обгорели, но улыбки широкие, искренние…

С Людмилой Васильевной они вообще встретились как с родной, даже обнялись: она — библиотекарь в части, регулярно проводит там уроки мужества, литературно-исторические композиции, приучает к чтению. На ее вопрос — хотят ли возвращаться в часть, отрицательно машут головами: нет, не хотят. Поясняют — здесь хоть порой и трудно, но интересно:

—  Все время новые задачи, новые события, и от нас требуется самим в них участвовать.

—  Они тут сразу же взрослеют и мужают, – констатирует подполковник Виталий Цезаревич Топчиев, руководитель лагеря, замначальника 495-го спасцентра по тыловому обеспечению. – Раньше, например, автобусную колонну с отъезжающими беженцами (их везут до станции Лихой и рассаживают в поезда, направляющиеся в разные регионы. — Л.К.) у нас сопровождал офицер. А теперь с ними едет солдат —и отлично справляется!

У Виталия Цезаревича как раз в этот момент заговорила рация: на связи – выехавший с колонной солдат-срочник. Докладывает обстановку, выслушивает указания командира —пара секунд, и рация отключается: все идет по плану…

А в стороне в это время вокруг автобусов собралась большая группа людей с вещами. Очередные отбывающие — сегодня идет отправка в Саратов, Самару.

Поскольку поток пересекающих границу беженцев не иссякает, а лагерь переполнен, то задерживаться тут надолго никому нельзя. Несколько дней на то, чтобы прийти в себя, выполнить требующиеся формальности, выбрать маршрут дальнейшего движения — и в путь. Время быстрых решений, чуть ли не библейское переселение народов.

В лагере есть все необходимое для жизни. Спальные места в палатках, столовая с полевой кухней, баня, медпункт, умывальники, душевые. В сторонке дежурят пожарный транспорт, реанимационный автомобиль (на всякий случай). Сотрудники Следственного комитета, других серьезных ведомств тоже сюда откомандированы. Ведь возможность проникновения разведчиков-лазутчиков нельзя исключать, это, увы, не паранойя, а реальность наших дней. 

Рассказывая об особенностях здешней службы и быта, ребята произносят: «Тут – как школа жизни». Уроки бывают самые разные, и картинки из жизни — тоже.

…Молодой мужчина спокойно улегся на кровати, которую ему уступила (мест в тот момент не хватало из–за слишком большого наплыва новоприбывших) мать-старушка.

…Другой тридцатилетний здоровяк, ничуть не стесняясь, откровенно радовался, что смог выехать из обстреливаемого города, где остались его мать и беременная невеста, зато он спасся.

…Женщина-беженка возмущенно выговаривала солдатам – по телевизору, мол, показывают лагеря с образцовыми условиями проживания, а тут – что?!

—  Пришлось разъяснять: у вас койка есть? Есть. Вас кормят? Кормят. Стрельбы, бомбежек нет? Это ж главное! Но она все равно ушла раздраженная, продолжала доругиваться, – вспоминают ребята.

Но сами тут же приводят пример из другого ряда. Девяностолетний дедушка никак не хотел ложиться на выделенную для него койку и всех уговаривал: «Да я могу на лавочке посидеть, а вы лучше сюда ребенка положите».

«Люди — разные», — молодые парни теперь тоже то и дело повторяют эту по-новому открывшуюся в свете украинских событий истину. Они на практике научились тут терпимости, сдержанности, умению различать человеческие слабости и достоинства. Сами в какой-то степени стали психологами — наряду со штатными «эмчеэсовскими», нагрузка на которых огромная. Психологов регулярно сменяют, поскольку происходит эмоциональное выгорание. «Украина все высветила», – часто сейчас высказывается эта мысль. Так и есть: стало ясно, кто есть кто. Кто чего стоит, на что способен. И к чему надо себя готовить.

…Другой тридцатилетний здоровяк, ничуть не стесняясь, откровенно радовался, что смог выехать из обстреливаемого города, где остались его мать и беременная невеста, зато он спасся.

…Женщина-беженка возмущенно выговаривала солдатам – по телевизору, мол, показывают лагеря с образцовыми условиями проживания, а тут — что?!

—  Пришлось разъяснять: у вас койка есть? Есть. Вас кормят? Кормят. Стрельбы, бомбежек нет? Это ж главное! Но она все равно ушла раздраженная, продолжала доругиваться, — вспоминают ребята.

Но сами тут же приводят пример из другого ряда. Девяностолетний дедушка никак не хотел ложиться на выделенную для него койку и всех уговаривал: «Да я могу на лавочке посидеть, а вы лучше сюда ребенка положите».

…По дороге в лагерь нам встретилась колонна белоснежных КамАЗов, возвращавшихся с Украины после доставки гуманитарного груза. Мы помахали им вслед. И успели заметить дыру на лобовом стекле одного из грузовиков: след то ли от пули, то ли от брошенного камня. Конец испытаниям еще не скоро…