Друг или орудие?

«Мы с соседями каждый день наблюдаем страдания несчастного животного, но сделать ничего не можем, – пожаловалась наша читательница Виктория, к которой мы поднялись посмотреть «вид из окна». – Сначала по-человечески просили сторожа создать собаке нормальные условия, потом писали заказчику стройки жалобы – все без толку!»

По словам нашей читательницы, раньше животное вообще держали в душевой для рабочих, после жалоб сердобольных соседей перевели в загон. Живет собака в глухом вольере прямо на земле, выйти наружу из-за короткого поводка не может. «Там даже дверь перегородили фанерой, чтоб и носа наружу не высовывала, – Виктория указала в окно. – Уж дней десять собаку не видели – жива ли она там вообще?». 

Признаться, «под окнами» – это все-таки преувеличение: стройка находится через дорогу от дома, а сам загон для собаки – на другой стороне огромного котлована, вдали от других построек. Действительно, зачем тогда там находящаяся постоянно на привязи собака?

Узнав, что мы – журналисты и пришли по поводу собаки, сторож стройки Армен сам вызвался показать нам объект спора: «Хоть вы мне объясните, из-за чего весь этот скандал?!». Геля – белая с пятнами дворняжка средних размеров – встретила нас лаем, но, заметив хозяина, начала ластиться. Она действительно живет в покрытой кровельной жестью коробке примерно два на один метр и сквозь щель под крышей могла разве что просунуть морду, дверца в загон загорожена: «Чтобы не вылезала днем – рядом ведутся работы», – пояснил сторож стройки. На краю загона – кульки с собачьими консервами, на крыше – пакет достаточно дорогого сухого корма. «Регулярно кормим, убираем в вольере – ну что еще нужно-то?! – разводит руками Армен. – А на улицу мы ее выпускаем на ночь, когда на стройке не ведутся работы». Это же подтвердили и другие рабочие стройки: «Зачем нам иначе собака вообще нужна?!» и акцентировали: только после того, как появилась собака, здесь перестали пропадать по ночам инструменты и материалы: «Может, именно это жителей соседних домов и напрягает?». 

Представить нашу читательницу и ее немолодых соседок крадущимися вдоль котлована темной ночью за отвертками нам так и не удалось, впрочем, как и получить у них подтверждение слов рабочих. «Специально не спала полночи, смотрела в окно, – отчиталась на следующий день Виктория. – Не выпускают они собаку!». 

Как к третейскому судье обращаемся за консультацией в «Общество защиты животных». «Угрозы жизни собаки я не увидела, – признает президент общественной организации Наталья Демичева, также накануне навестившая Гелю. – Но нарушения условий содержания животных имеются». Наталья Владимировна рекомендовала расширить вольер хотя бы до шести квадратных метров, уже озаботиться утепленной конурой – скоро первые заморозки, и все-таки обеспечить собаке регулярный выгул. Но вынести окончательный вердикт в споре она все-таки не решилась: «У каждого – своя правда». 

Не смогли окончательно рассудить стороны и другие зоозащитники, к которым мы обратились за консультацией. «С одной стороны, придраться к условиям содержания сторожевой собаки можно не только на любой стройке, но и во многих домовладениях – некоторые «заботливые» хозяева даже рваную подстилку на землю во время мороза кинуть забывают, – рассказывают они. – С другой, в подобную ситуацию еще и лезть опасно: предъявим претензии о нарушении правил содержания животных, а собака на следующий день… исчезнет. Кому лучше?». Лучше, разумеется, компромисс: и жителям уяснить, что работа у собаки непростая – за что ее, собственно, и завели; и рабочим на стройке не забывать, что их «охранная система» – живое существо. Смогут ли? Судя по взаимным нелицеприятным характеристикам друг друга, рабочие стройки и жители соседнего дома вряд ли сами договорятся…