Коровы из красной книжки

Директор ЗАО имени Ленина Геннадий Климов: «Рентабельность молочного животноводства обязательно доведем до 25 процентов, причем – без дополнительных вложений в производство кормов, без приобретения «заморского» поголовья. Только за счет собственных резерв

Когда в 2010 году бывший глава Цимлянского района Геннадий Климов вернулся на свою прежнюю должность – директора ЗАО имени Ленина, то на него свалился сразу целый воз серьезнейших проблем, которые за пять лет накопились в хозяйстве. Вопрос номер один: что делать с животноводством, которое дает ежегодно от восьми до 15 миллионов убытков? Дело в том, что комплекс на 1200 дойных коров ЗАО им. Ленина достался в 1981 году: его партийно-советское руководство области построило под станицей Красноярской для укрепления животноводства. А земли для производства кормов в округе не было – вся у колхозов в собственности. Вот новым комплексом колхоз и наделили: мол, три фермы – в станицах Красноярской, Хорошевской и хуторе Крутом – у него есть и эту потянет.

Понятно, что дареному коню в зубы не смотрят. Но к 2010 году при высокой культуре растениеводства был этот «конь» чем-то вроде обузы. Один плюс – рабочие места местным жителям да молочко ребятишкам, которое расходилось не только по детским садам, но и по семьям колхозников.

Когда специалисты и учредители ЗАО подняли тему о рентабельности животноводства, Климов – а руководитель он жесткий – поставил вопрос ребром: будем скот вырезать, доярок и скотников – увольнять? 

– Вроде жалко, – был ответ.

– Тогда предлагайте, что делать. Но если возьмемся – не пищать, не жалеть о вложенных деньгах. А вкладывать придется немало.

На том и порешили. Только за последние три года в реконструкцию и модернизацию фермы предприятие вложило 60 миллионов рублей. Одна асфальтовая дорога по ферме, ведущая к буртам, в которые складируют теперь навоз, чтобы уже перепревший готовый субстрат вывозить на поля, обошлась в 12 миллионов рублей. Из них шесть миллионов – дотации государства на производство молока. Зато вместо колеи – отличное покрытие, которое как спасательный круг для техники и пеших в любую погоду.

– Еще в следующем году обязательно вложим в асфальтирование дороги два миллиона. Так понемногу и приведем ее в порядок, – рассказывал мне Геннадий Климов, когда, оставив автомобиль на въезде, мы ранним утром шли по ферме.

Дойка только началась, но механизаторы, работающие на кормораздатчиках, в полной боевой готовности: буренкам надо завтрак приготовить. 

Получают животные свое любимое лакомство – патоку. Ее сюда везут из Краснодарского края. И силос, который пахнет мочеными яблоками, да так аппетитно, что хочется его попробовать. Кстати, в хозяйстве семь силосных ям. И сена вдоволь – с другой стороны фермы я увидела огромные бурты, заботливо ровными рядами сложенные под крышей хранилищ или накрытые специальными тентами. 

– Куда вам столько сена? – спрашиваю директора.

– Вот это – под капитальным укрытием – буренки, возможно, будут есть в… 2018 году, – поясняет Геннадий Анатольевич. – В нашем деле без стратегического запаса нельзя. Да и научились мы корма для животных выращивать: 600 гектаров каждый год у нас под люцерной, еще 600 – под кукурузой на силос. Плюс зерно на фураж – тоже приличные площади из коротких денег выведены.

– Ну а как с рентабельностью? – задала я свой главный и, как считала, болезненный для Климова вопрос.

– А вот как: вложив 60 миллионов в реконструкцию фермы, мы перестали получать убытки. От 850 дойных коров получаем 4 тысячи тонн молока в год. Если посчитать цену за литр с субсидиями, которые государство пока сохраняет и платит, получается 25 рублей за литр. На минимальную рентабельность мы вышли. И теперь наша задача – от этого же стада, с теми же самыми затратами на корма, электроэнергию, дизтопливо получить 6-6,5 тысячи тонн молока. 

А что предприятию это по силам, я убедилась. В помещении фермы ранним темным зимним утром светло, как днем. Громкоголосо щебечут птицы, заглушая ритмичный шум работающей автодойки. Изредка мимо нас пробегают с ведрами доярки. 

– Откуда после модернизации ручной труд? – спрашиваю.

– Это отдельно доят только что растелившихся коров, – пояснил Геннадий Анатольевич, – и доярки спешат первым – самым ценным молозивом – напоить телят.

Забыв о молоке, я бегу следом за дояркой к телятам. Там умиление полное: малыши – еще мокрые, не обсохшие, воюют с тугими сосками. Доярка заботливо учит, как надо прикладываться к искусственному вымени. Пока у малыша это получается плохо.

– Ничего, к вечеру не просто на ноги станет, так бодаться начнет, ведро не удержишь, – улыбается Елена Иващенко.

Она работает дояркой восемь лет. Когда-то с мужем бизнесом мелким занималась, но он ушел из жизни, а двоих детей поднимать– учить надо. Пришла в ЗАО имени Ленина дояркой, да и осталась. Она из тех непримиримых и неравнодушных людей, которые молчать, если что-то не так делается, не будут. Климов сам такой, потому к Елене – с большим респектом и уважением: «Она и директору мозг вынесет».

Улучив момент, я потихоньку спрашиваю у Елены, за что директору приходится «мозг выносить».

– Так за коров, за осеменение, – сразу горячится доярка. – К примеру, в моей группе на сегодняшний день уже пора большую часть коров осеменить, а стельных всего – процентов десять. А это же – надои, зарплата.

Елена за свою группу по-настоящему болеет, потому и воюет.

– Это мои коровы, говорю директору, – рассказывает она мне о недавнем производственном диалоге. – А он: это коровы – колхозные! А я: пока я здесь работаю – это – мои коровы! Так и поговорили.

Благодаря компьютерному управлению стадом каждая буренка получает теперь корма ровно столько, сколько требуется для конкретного периода лактации и в соответствии с индивидуальной физиологией. 

– Если мы научимся с помощью компьютерной программы управлять стадом, то на полторы тысячи тонн молока больше в год будем доить при тех же затратах. А если мы без лишних затрат придем к такому результату, то это будет прибыль 25 миллионов, и рентабельность доведем до 25 процентов, – говорит Климов. – Да, дело очень даже хлопотное. Но если им не заниматься, останемся мы все в недалеком будущем без настоящего молока.