От беды до победы

Он регбист-колясочник, вице-президент Ростовской региональной общественной организации «Физкультурно-спортивный клуб «Прометей». 

Я напросилась к Диме в гости. Он живет в многоэтажке спального микрорайона Ростова. У подъезда есть пандус, в доме – грузовой лифт. В квартире широкие дверные проемы. Для Димы все эти условия равны возможности полноценной жизни. Сам оделся, сам спустился, пересел в социальное такси. Все сам. И на сегодняшний день эти ежедневные действия – главное достижение Димы. Есть, конечно, и спортивные награды, и медали, но пока они – лишь подтверждение возможностей и стимул для дальнейших тренировок. 

12 августа 2004 года. Этот день разделил жизнь Димы Сухоносова на до и после. До – наполненная событиями веселая и счастливая жизнь. После – почти полная парализация и пустота. Дима признается, что было время, когда он мечтал научиться ползать, чтобы доползти до ведра с водой и утопиться. Но даже этого не мог.

– Как это со мной произошло? Очень банально. Мы с друзьями поехали отдыхать на Зеленый остров. Остановились на базе, было очень жарко. И я решил искупаться. Прыгнул с мостика в воду головой вниз. Из того, что помню, – удар в темя и темнота. Боли я не чувствовал, но выплыть уже не мог. Ребята заметили кровавое пятно, которое расползалось по поверхности воды. Поняли, что что-то не так. Вытащили меня на берег. Я лежал на траве и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Все тело отказало. Приехала «скорая». Увезли в БСМП. Поставили диагноз – перелом шейного отдела позвоночника. А на следующий день, 13 августа, сделали операцию. Так что если для кого-то 13-е число - день плохой, то для меня хороший. Врачи спасли мою жизнь, – рассказывает Дима.

Он высокий, крепкий, широкоплечий. Рост – 195 см, вес – 100 кг. Волосы с рыжим отливом, глаза голубые, взгляд теплый. О таких говорят – «смотрит прямо в душу». Типичный богатырь из русских сказок. Только в коляске.

– Первое чувство, которое пришло уже дома, – растерянность. Никак не можешь понять, что же с тобой происходит? Почему тело не слушает приказы мозга? – делится воспоминаниями спортсмен. – Проснешься и думаешь: пойду воды попью. Рывок для подъема – а ничего не отзывается. В теле ни одна мышца не шевелится. Это пугает. Но проходит день, другой. А на третий вдруг понимаешь, что ты теперь – инвалид… Я когда был пешеходом, не видел инвалидов. Даже не знал, сколько их, где они живут, чем занимаются. Для меня их как бы не было. Поэтому, когда пришло осознание, что я сам стал инвалидом, помимо переживаний по поводу своей беспомощности пришел и стыд. Было страшно выходить на улицу. Думал, что на меня будут смотреть, тыкать пальцами или жалеть. Сейчас хоть пандусы сделали, а раньше – ступеньки. Нужно было просить кого-то спустить коляску. Это отдельный, уже психологический барьер. Поэтому к выездам на медобследования, от которых невозможно было отказаться, я готовился несколько дней.

Период бездействия и тела, и духа у Димы длился около трех лет. В это время ему помогала мама. Она – прапорщик запаса. Жила в Грозном, работала в медсанчасти во время чеченской войны. Многое повидала, получила контузию и вынесла из всего этого главное правило: из любой, даже самой трудной ситуации человека может вытащить надежда. Поэтому никаких слез, сожалений и стенаний сын от нее не слышал. Да, трудно, но все-таки это не война. Выстоим. Нужно только делать все что возможно. А дальше будет легче. И она, хрупкая невысокая женщина, купала, кормила, одевала беспомощного сына: научилась делать массаж, возила в санатории.

В одной из таких поездок, в Крыму, у соленого озера в городе Саки, Дима познакомился с немцем Владимиром Зайлером. 

– Он был русскоязычным. Эмигрант. Занимался регби на колясках. Владимир очень увлеченно рассказывал об этом спорте, о возможностях, которые он открывает. И все агитировал: «Давай, продвигай это направление в России! Оно здесь малоизвестно, а стольким людям нужно помочь!». И я начал внедряться в тему, попробовал поиграть сам, – вспоминает спортсмен. – А в 2013 году мне позвонили из Федерации регби на колясках и пригласили в столицу. Тогда я выступил за команду Москвы и Московской области. От Ростова команды еще не было. То, что там происходило, меня сильно впечатлило. Я понял, что жизнь инвалидов может быть интересной и разнообразной. Ушла хандра, родились новые цели, задачи. Теперь я отчетливо видел, что нужно сделать для того, чтобы развиваться дальше.

Дима Сухоносов вернулся в Ростов с медалью и большими планами на жизнь. Начал обзванивать общества инвалидов, организации, которые занимаются этой проблемой. Но везде слышал отказы: мол, это очень активный и травматичный вид спорта, занимайтесь лучше шашками или шахматами. Пришлось искать другие пути. И вдруг все сложилось. Дима встретил людей, которые помогли ему организовать спортивно-физкультурный клуб «Прометей». Управление физкультуры и спорта, узнав о рвении ребят, решило пойти им навстречу. Для тренировок нашли помещение – большой спортивный зал на Краснодарской, 149в. Здесь, в отличие от множества городских залов, была та самая доступная среда, о которой теперь так много говорят: ребята могли заехать в помещение, развернуться на коляске в раздевалке, привести себя в порядок после тренировок. 

– Мы начинали с малого – регби. Но постепенно, понимая, что у каждого инвалида возможности разные, вывели еще несколько направлений: баскетбол и бочче. В баскетбол и регби играют люди более-менее активные, которые неплохо управляют руками. Бочче – паралимпийский вид спорта для инвалидов с тяжелейшими формами заболеваний ДЦП и неврологическими поражениями двигательных функций и ног, и рук. Но для спорта это не приговор. Ребята играют в мяч головой. Поэтому практически любой инвалид может найти в нашем клубе занятия по своим возможностям, – объясняет регбист. 

После года тренировок Дима понял, что значительно продвинулся и в физическом, и в духовном плане. Он уже быстрее договаривался со своим непослушным телом, а также научился решать социальные проблемы, которых у людей с ограниченными возможностями немало. Еще один плюс – стал помогать другим.

– К сожалению, инвалиды очень инертны. Если нет рядом человека, который бы постоянно поддерживал, толкал вперед, большинство опускает руки. Я знаю парня, который сейчас живет в Александровке, в доме престарелых и инвалидов. Мы его навещаем. Он живет в комнате с двумя стариками. И оттого, что вокруг него ничего особенного не происходит, сам стал инертным, как старик. Мы его пытались вытащить туда, сюда – не хочет, – сетует Дмитрий Сухоносов. – Есть, конечно, проблема и в том, что из социальных учреждений инвалидов выпускают сложно – нужно написать кучу бумажек, чтобы отпросить их постояльца на тот же концерт или на футбол. В 2015 году мы все-таки решили свозить нашего приятеля на матч. Россия тогда играла с Хорватией. Написали все бумажки. И вроде даже все согласовали. Но в тот день на дворе было сыро и холодно, и директор запретила вывозить нашего товарища на стадион. С одной стороны, ее можно понять, а с другой – такой матч бывает раз в жизни, и если парень все время сидит в четырех стенах, то как у него может родиться стимул к новой жизни?.. Если бы мне дали власть, то я бы принял такой закон, чтобы с людьми, которые родились здоровыми и вдруг стали инвалидами, в первый год в обязательном порядке работали психологи. Настрой на полноценную жизнь – это самое важное.

Дима говорит об этом со знанием дела. Пролежав в депрессии полтора года, он потерял много возможностей. Ведь, как считают врачи, именно первые 12-18 месяцев после травмы организм еще помнит то, что он умел когда-то, и готов к активной работе для восстановления своих функций. К сожалению, принять всю важность и сложность этой задачи могут не все попавшие в беду.

– И вот я начал усиленно заниматься, получать свои медали, ездить на соревнования. И вдруг понял, что у меня поменялась психология. Я начал проще воспринимать так называемые удары судьбы. В 2016 году я упал с коляски и сломал обе ноги. Произошла нелепая случайность – зацепился за ступеньки в подъезде. И несколько месяцев пролежал в гипсе, не вставая. Период был сложный – наверное, я был невыносим, поэтому мы рассорились с моей гражданской женой. И в конце концов расстались. Из-за травмы не смог по­ехать на чемпионат по регби, меня пригласили в сборную России. Случились и другие неприятности, – перечисляет он. – Но были и плюсы – из-за того, что я лежал, написал дипломную работу, успешно ее защитил и получил диплом специалиста по связям с общественностью в ДГТУ. И это в 36 лет. Теперь полученная профессия пригодится мне в работе с «Прометеем». Так что все, что происходит в жизни, неспроста – это уроки.

Мы коснулись темы доступной среды: насколько эта программа работает в Ростове? Оказалось, что, к примеру, в театр Горького инвалиды попасть могут. На спектакль их пропускают через кулисы – поднимают коляски на лифте для декораций, опускают на сцену, потом в зал. Нет проблем в КСК «Экспресс» – там и ширина проемов, и въезд, все учитывает особенности передвижения на коляске. Неплохо работает служба социального такси от благотворительного фонда «Милосердие». Два раза в неделю «газельки» отвозят ребят на тренировки. А вот с Дворцом спорта все не так просто. В прошлом году здесь проходил большой спортивный фестиваль. Пригласили и «Прометей». Ребята привезли раздвижные пандусы, которые устанавливают в труднодоступных местах. Но их длины для ступенек Дворца спорта не хватило. Тогда колясочников буквально затягивали наверх местные атлеты.

Я задала вопрос о том, что было бы, если бы 12 августа 2004 года Дима не нырнул в Дон?

– Сослагательное наклонение здесь ни к чему, – отрезал Дмитрий Сухоносов. – Нужно жить и быть здесь и сейчас. И потом, если я тогда не умер, значит, для чего-то здесь нужен. Для чего, пока точно не знаю. Это понимание приходит, когда есть результаты затраченных усилий – победы, открытие клуба, новые ребята, которых мы вытягиваем из дома и приводим в спорт. Ну и потом, я верю в лучшее – руки стали послушнее, я больше могу. Да, на действия, которые обычный человек делает за 15 минут, у меня уходит полтора часа, но я делаю это сам! Хотите покажу?

И я смотрю, как Дима подкатывает коляску к тренажеру. Как пересаживается на него, нажимает какие-то педали, тянет на себя рычаги – и машина поднимает его, выпрямляет непослушные ноги, и я с удивлением обнаруживаю, что регбист не просто высокий, он – действительно богатырь. Почему-то в голову приходит недавнее открытие ученых, касающееся истинной истории Ильи Муромца. У прототипа былинного героя тоже «не было в ногах хождения», и именно поэтому пролежал он на печи тридцать лет и три года. А как встал, сразу ринулся подвиги совершать. Рассказываю об этом Диме. Он смеется: «Мне уже 37. Отстаю от Ильи Муромца на четыре года. Надо наверстывать!». 

И я верю – наверстает.