Сначала казалось, что все проблемы можно решить, заложив дом. А это оказалось ловушкой.



Семью Музыкант могут выселить из родного дома.

Мила – это кошка. Милое пушистое существо вдруг неожиданно стало одним из героев моего материала о запутанной печальной истории, случившейся с семьей Музыкант из города Константиновска.

Ирина Музыкант подошла к нашей редакционной бригаде в день подписчика в этом небольшом донском городке. Жалкая такая, потерянная, с глазами, полными слез:

– Нашу семью из родного дома выселяют. А идти нам некуда. Что делать, скажите?

В 2014 году Ирина попала в трудную жизненную ситуацию. В доме постоянно не хватало денег на самое необходимое. Как можно прожить на гроши, что получают сегодня сторожа, технички в бюджетной сфере?! А Ирина убирала помещения в местной школе. Муж болел. У него – третья группа инвалидности. Две дочери-двойняшки, которым в ту пору было лишь по пятнадцать лет, тоже страдали расстройством здоровья. И женщина, просыпаясь иногда по утрам, просто не знала, чем накормить семью и за что купить лекарства. 

Приходилось брать продукты в долг под мизерную зарплату. Благо, в небольших городках, где практически все знают друг друга, оказывают в маленьких магазинчиках подобную услугу. Вот и Ирина стала пользоваться ею: наберет всяких круп под запись, а получит свое жалованье, отнесет его продавцу и снова в долг залезает. Уже на пятнадцать тысяч набрала.

Порочная практика, скажете вы. И я с вами вполне согласна, что нужно жить по средствам. Но не все, к сожалению, это могут делать, попадая в сети различной рекламы – такой красочной и многообещающей. С утра до вечера воспитывают эти ролики с экрана всех телевизионных каналов у рядового обывателя потребительские качества. Нет денег – ничего! Возьми кредит и живи себе «счастливо»!

Ирина кредитов боялась. Но тут такую карточку прямо по почте получила в конверте, хоть ни у кого ее и не просила. Отложила в сторонку – вдруг в экстренном случае понадобится? И случай этот вскоре подоспел – надо же было возвращать в магазин пятнадцать тысяч. Долго не раздумывая, активировала женщина свою конвертную «спасительницу».

Ну, а дальше и рассказывать не стоит. Долги росли как снежный ком. Уже те пятнадцать «превратились» из-за грабительских процентов в целых двести тысяч. 

Ирина не спала по ночам, пытаясь найти выход. Никому в семье не рассказывала о долгах, понимая, что муж Андрей за них «по головке не погладит». И вновь «спасение» пришло ниоткуда. В местной газете попалось на глаза крохотное объявление: «Займы под недвижимость». И номер телефона.

Из недвижимости в собственности у Ирины был лишь единственный дом, который достался женщине по наследству от дедушки. Строил его бывший узник фашистского концлагеря вместе с женой для своей семьи. Вступила в это наследство внучка после смерти Митрофана Ивановича. И совершенно не догадываясь о возможных негативных последствиях, загнанная в угол накатившими проблемами позвонила женщина по тому злополучному объявлению.

Мужской голос в трубке был сама вежливость и доброжелательность. Господин Ш…ов из Волгодонска умел работать со своими потенциальными клиентами. Это был его бизнес с вполне разветвленной по нашей области сетью. Привыкшая верить людям Ирина легко поддалась на обходительность и внимательность сотрудников незнакомой конторы, офис которой, как оказалось, был и в ее родном Константиновске. Вспоминает, как, ничего практически не понимая, слушала от сотрудника фирмы какие-то заверения о безопасности будущей сделки. Главное для нее в тот момент было получить необходимые для погашения кредита двести тысяч.

Принесла на следующий день, ни с кем не советуясь, оригиналы документов на дом, домовую книгу. Взяла справку о составе семьи. А через несколько дней они уже вместе с самим господином Ш…ым и сотрудником его конторы подписывали не что-нибудь, а договор купли-продажи дома Ирины Музыкант, в котором, кроме нее, проживали еще муж и двое дочерей. И сумму сделки, вместо необходимых женщине двухсот тысяч, указали целых семьсот.

Бывшую владелицу ничего тогда не смутило. 

– Так надо, – убедили ее господа-покупатели. – Будешь выплачивать по двадцать тысяч в месяц. Погасишь долг, и документы вернем.

После оформления формальностей мужчины подвезли женщину до ее дома на своей машине и даже водичкой напоили.

По словам Ирины, долг она выплачивала регулярно, снова залезая в новые займы уже в других организациях. И мужу ни в чем не признавалась. А узнал он о беде тогда, когда в их доме появились нежданные гости и потребовали «очистить помещение». Теперь их домовладение было продано уже несколько раз, и у него существовали новые хозяева.

Андрей бросился искать защиты в правоохранительных органах, но там разводили руками.

– Нам постоянно следуют угрозы, – говорит отец семейства. – Однажды ночью пришли люди в масках. Сказали, что если будем писать жалобы, последует расправа. Дверь однажды пытался кто-то взломать.

Андрей теперь боится за жизнь детей и жены. Устроился ночным сторожем на работу рядом с домом и следит не только за вверенным объектом, но и за собственным жилищем.

– Мы не уйдем отсюда никогда. Будем бороться до последнего, – говорит Музыкант. – Деваться нам некуда. Здесь во дворе мы когда-то похоронили свою новорожденную дочь. Она умерла через пять минут после рождения.

Семья Музыкант не покидает по-прежнему родные стены, а в судебные инстанции от новых хозяев домовладения уже последовало исковое заявление о выселении Ирины, ее мужа и детей из спорного теперь дома.

…Во всех грехах можно обвинять Ирину. И в излишней доверчивости, и в неумении соизмерять свои поступки с реальной действительностью, и в беспечности. Как мне показалось, она и сегодня не до конца осознает то, что когда-то попала в хитроумно расставленную ловушку. По-прежнему готова посвятить каждого незнакомого человека в свои семейные тайны, надеясь на сочувствие и поддержку. Может, потому, что осталась подростком без матери. А тут еще смерть старшей дочери подкосила, проблемы со здоровьем у младших... Не каждая психика выдержит подобные беды.

С тяжелым грузом на сердце я уходила из дома семьи Музыкант. В глазах ее членов были тревога и теплящийся огонек надежды на правосудие. Лишь кошку Милу, казалось, не заботили проблемы хозяев – она, мирно свернувшись клубочком, спала на диване. Но лишь я стала прощаться, как это пушистое существо вдруг рванулось с нагретого места и бросилось ко мне, стала тереться о ноги.

– Это ж надо, – сказал Андрей, – Мила у нас ни к кому чужому никогда не подходит. А тут кинулась.

Я ласково погладила кошку. Неужели можно обманывать таких простодушных людей?! – подумалось мне, если даже животное понимает, как им тяжело, и взывает о помощи.