Пошел второй месяц с того страшного дня, когда пожар уничтожил сотни домов на Театральном спуске в Ростове. Скоро – зима. Что будет с теми, кто в одночасье лишился всего – жилья, имущества, возможности нормально жить? 

Крепкие надежные дома, устоявшие при пожаре, теперь соседствуют с пепелищем.

Непростой район

Район этот – особый. С одной стороны, до центра города – рукой подать, все салюты праздничные и фейерверки над головой, с другой – река Дон рядом, транспорт особо не беспокоит, потому тихо, все друг друга знают, как в деревне. Жили тут люди поколениями – с 1926 года землю под строительство давали многим работникам промышленных предприятий, железнодорожникам. 

В послевоенные годы у городских властей на это место – район Театрального спуска – были разные планы. Предполагалось, что от драматического театра к берегу Дона построят красивую лестницу, которая приведет прямо к новой набережной – ее собирались продолжить до этого места. Потом, рассказывают бывалые старожилы, супруга известного политика планировала за стелой строить крупный торговый центр. Тогда народ из частного сектора расселили спокойно, интеллигентно: кто что просил, тот по факту то и получил. Все остались довольны. 

Правда, ничего так и не построили, территория стоит огороженная. Ниже, на месте старого кожевенного завода, после перестройки решили возводить многоэтажные дома. 

Но там совсем темная история с землей предприятия вышла. Ее ухитрился выкупить какой-то ушлый предприниматель и лет на 15 отсрочил появление новостроек. Потом инвесторы оживились, и с 2000 года в этом районе – табу на прописку. Если внуков и внучек в домах у бабушек еще прописывали, то с их женами и мужьями уже были проблемы. 

Разрешение на индивидуальное строительство здесь не давали уже несколько лет. Так что все новые частные дома – те, что успели выстроить до 2012 года. Комфортные коттеджи с обустроенной территорией соседствовали со старыми, а порой и ветхими постройками. На многие строения, по словам местных, страховщики наотрез договоры заключать отказывались, мол, большие риски. А у кого-то просто не было на страховку лишней копейки. 



Губернатор Василий Голубев – по окончании заседания рабочей группы Правительственной комиссии по предупреждению и ликвидации ЧС. 23 августа 2017 г.«С каждым поработаем индивидуально и спросим мнение: хотят люди восстанавливать свои дома либо согласятся переехать. У них будет право выбора. Если человек пожелает восстанавливать это жилье, он сможет это сделать. Если решит, что место непригодно для проживания, будем рассматривать возможность предоставления ему другого жилья. Решение будет приниматься жителями, и власти будут на это ориентироваться».

Губернатор Василий Голубев – по окончании заседания рабочей группы Правительственной комиссии по предупреждению и ликвидации ЧС. 23 августа 2017 г.


Стихия с умыслом

О том, что пожар – не случайный, весь Ростов заговорил, как только появились первые клубы дыма. Потом эта версия получила официальное подтверждение. Жители многоэтажек, оказавшиеся в буквальном смысле между двух огней, сняли на видео происходящее и то, что осталось к вечеру от жилых кварталов. Если посмотреть эти кадры, то создается впечатление: было два разных пожара. Один – в районе переулка Чувашского, рядом со стройплощадкой, откуда пошел огонь. Там практически все дома превратились в руины и пепел. Второй – за «барьером» из новостроек-многоэтажек, где дома горели как бы выборочно – блоками, чуть ли не в шахматном порядке. Как-то совсем не похоже на разбушевавшуюся стихию, скорее – на точный расчет. Сгорели несколько домов даже в переулке Крепостном, куда никакое пламя основного пожара долететь априори не могло. 

И вообще странностей было много, как рассказывают очевидцы. 

Дмитрий ЧЕБОТАРЕВ, ул. Нижне-Бульварная:

– Я вышел из дома, почувствовав запах гари. Когда увидел, что полыхают дома и стоит всего одна пожарка, кинулся к колонке, но воды в ней не было. Полез на крышу, чтобы спасти свой и соседский дома от летящей окалины, а они неожиданно сами по себе начали гореть. Думаю, из-за того, что начало коротить электричество – его к тому моменту никто не отключил. Соседский дом огонь сожрал у меня на глазах за считанные минуты, следом вспыхнул и мой, тоже сгорел быстро, – рассказывает Дмитрий. – Я едва успел спрыгнуть с крыши. Остался в тапочках и шортах, на руках ребенок в памперсе и документы.

Ольга ГОРДЕЕВА, жительница переулка Чувашского:

– Наш дом от стройплощадки отделяют десять домов. И когда загорелись первые дома, я была уверена, что сейчас приедут пожарные и все потушат, даже не стала собираться. В час дня к нам в дом забежал полицейский, схватил из кровати маленького ребенка и сказал, чтобы мы быстро выходили. Мы и вышли в чем были, уверенные, что вернемся в свой дом. Но пожарных не было, оказалось, что первыми приехали полицейские, их было много – они эвакуировали людей. Нас больше к дому не подпустили. Хотя он загорелся только в половине четвертого – спустя 2,5 часа. А мы стояли и смотрели, как загораются наши дома.

Экипажи спешили из районов области, но ехали... без воды. И в районе воду отключили. Самые находчивые жильцы многоквартирных домов спускали воду из отопления и таскали ведрами, пытаясь спасти жилища. 

– Никогда такого не было, – рассуждает еще один погорелец Сергей МИНАЕВ. – Вот соседу в дом во время войны, когда порт немцы бомбили, снаряд в крышу угодил – следы до сих пор есть. И то уцелел. А здесь – настоящая стихия с умыслом…

После пожара я несколько раз приходила в зону бедствия – общалась с народом. Тем, кто остался там жить в уцелевших домах, хотя и не так тяжко и горестно, как погорельцам, но тоже несладко. 

Люди отдают себе отчет в том, что земля под выгоревшими домами долго пустовать не будет. И потому боятся непрошеных «гостей», тех, кто рано или поздно придет с ними договариваться об освобождении территории.

– Ну какая у меня перспектива остаться жить в этом районе в собственном доме, если вокруг все сгорело дотла? – отвечает на вопрос мой бывший сосед, переехавший из квартиры в индивидуальный дом. – Если на пепелищах начнется точечная застройка, многоэтажки перекроют нам «кислород»... 


Без вины виноватые

Погорельцы обратились с письмом к президенту Владимиру Путину.Пожар пережить не так-то просто. И морально, и финансово оправиться от такой беды не у каждого получается. Кого-то она может пригнуть к земле на всю оставшуюся жизнь. 

Зима, можно сказать, приближается неумолимо, и уже в одной из гостиниц предупредили, что если оплата не поступит, погорельцев могут выселить. А куда? Кому-то дали временное жилье, так называемые «переселенческие» квартиры. Они получили все выплаты, которых как раз и хватило на самое необходимое. И надеются, что и вопрос с постоянным жильем решится. Но когда? 

Другие не хотят уходить с пепелища, хотят восстановить свои дома. Но расклад таков: сначала погорельцы подписали акты о том, что их дома не пригодны для проживания. А затем состоялось заседание комиссии, на которой эти дома признали не подлежащими восстановлению. Таким образом лишили права их восстанавливать. А строить новые нельзя. Эта зона закрыта для строительства. 

...Землю, на которой стоял сгоревший дом в переулке Чувашском, дед Елены САНИНОЙ получил еще в 1926 году. Женщина до самой пенсии платила налог на землю и была уверена, что земля – ее собственность. А после пожара оказалось, что земля муниципальная! 

– Как такое может быть? – недоумевает она.

– А нам как быть, – задается вопросом Михаил ШУВЛЕНОВ. – У нас на одном участке (земля в собственности) стояли 3 дома: моей мамы, моих детей и мой. Остался только мамин дом, в нем все сейчас и живем. Два сгорели полностью. Нам раньше обещали, что с теми, кто будет восстанавливать дома, займутся муниципальные власти. Вот я и пошел в администрацию Пролетарского района, чтобы узнать, могу ли я начать жилье восстанавливать. Но никто ничего не знает. Мол, не наша компетенция. Как и у кого я могу информацию получить?

– Я была в администрации Пролетарского района, как раз Шайкины подавали документы на выплаты, – говорит Нина БАБИЯН. – Сотрудница спрашивает у начальника: «А с этими как быть? У них самозахват и самозастрой». Ничего себе, – подумала я. Вижу, лежит домовая книга – ветхая-ветхая, еще 1938 года, все Шайкины в ней числятся. Удивилась: какой самозахват?! Я их дедушку с бабушкой знала, их семья на этой земле 80 лет живет! Людям просто препоны чинили, чтобы никто свою землю не приватизировал! У меня до сих пор отписки чиновников хранятся – с 1983 года, когда я добивалась, чтобы мужа ко мне прописали. Потом с невесткой была та же история.

– При пожаре погиб брат нашего отца, живший в родительском доме, – говорит Елена ВОЙЛОВА. – Мы с родителями жили по одному адресу: два дома рядом. Ровно за месяц до пожара – к семидесятилетнему юбилею отца-чернобыльца – свой дом отремонтировали. Он сгорел. А за сертификат, который нам обещают выдать, мы ничего не купим. Нас ведь в доме три семьи: родители, сестра с семьей и я с детьми. А денег нам насчитали по 36 тысяч за квадратный метр. Если дом 60 метров, то и получать нам 2 миллиона 160 тысяч рублей. Даже двухкомнатную квартиру за эти деньги не купишь!

– Если бы выдавали жилищный сертификат одновременно с деньгами за землю, еще можно было бы что-то купить, – говорит Нина Бабиян. – А покупать коммуналку за жилищный сертификат и ждать, когда тебе кто-то что-то выплатит за землю – неразумно.

Светлана САБИРОВА, жившая в переулке Шатоевском, вообще оказалась в тупике. Дома под номером 18 с литерой «А», в котором она родилась, в котором родились ее дети, внучка, нет в реестре.

– Вот моя прописка, – показывает она мне паспорт. – Есть и технический паспорт, где этот же адрес указан. А в реестре его нет! Вот и бегаю по инстанциям…

В первые дни, когда к пожару в Ростове было приковано внимание всех, казалось, что проблемы погорельцев будут решаться моментально. Но в том-то и дело, что так не получится. Очень много этих проблем, и слишком они разные. Время проходит, и ситуация сворачивает в привычную колею. Отсутствие информации, путаница с документами, многочисленные инстанции… 

«Ни один человек не должен остаться без внимания и помощи. Руководители всех служб и ведомств должны проявить не только высокий профессионализм,  но и человеческое участие». Эти слова губернатора Василия ГОЛУБЕВА касались не только первых часов и дней после катастрофы. Они – и о сегодняшнем дне. 

А раз так, то людей надо спасать и разбираться, как и говорил губернатор сразу после случившегося, с каждым конкретным человеком. Здесь по-прежнему нужны нестандартные решения. 

Люди хотят знать, чего им ждать. Затянувшаяся неопределенность положения заставляет их объединиться, чтобы отстаивать свои интересы… 

О том, как будут развиваться события, мы обязательно расскажем.

Видео автора