«Какого цвета музыка?»

Пение или музицирование присутствуют практически во всех современных программах реабилитации и развития особых детей. Такие занятия есть в большинстве детских центров. А вот именно музыкальных школ для детей с ограниченными возможностями здоровья и инвалидностью, кроме академии «Хурма», на Дону больше нет.

Альтернативный путь во внешний мир

В штате «Хурмы» работают педагоги-волонтеры, им помогают студенты из Ростовского колледжа искусств. Учатся в особой музыкальной школе дети от 7 лет.

– А самому старшему – 24 года, – уточняет директор АНО «Музыкальная академия «Хурма» Инна ЯКОВЛЕВА. – Это ребенок-инвалид с ДЦП, он не разговаривает: с наступлением биологического совершеннолетия ничего ни в его жизни, ни в жизни его родителей не изменилось. Даниил очень старательный, он любит музыку и занятия, ему очень важно общение. Тем более что обучение уже начинает приносить эффект – у него улучшилась моторика рук.

Дети обучаются в «Хурме» разные: большинство – ребята с расстройствами аутистического спектра (РАС), но с сохраненным интеллектом. Таких очень часто можно спутать с капризными и балованными детками – если не знать, насколько им трудно не то что сосредоточиться, а просто проложить дорожку от своего сознания к социуму и окружающему его миру. Еще среди учащихся есть дети с инвалидностью, как Даниил. Есть мальчик с синдромом Дауна.

– Он очень любит наши занятия, где можно пообщаться с другими детьми, послушать музыку. А через полгода наших встреч у него «запустилась» речь! Ведь петь – это слушать и слышать себя, именно этому мы и учим – чистому интонированию, – рассказывает Инна. – На самом деле практически все особые дети очень музыкальны, это их альтернативная связь с миром.

С началом нового учебного года за парты в «Хурму» вернутся почти полсотни особых детей и будут проходить те же уроки, что и в обычных музыкальных школах. Только названия у предметов другие: вместо сольфеджио — «нотная грамота», музыкальная литература — «слушание музыки». Суть образовательного предмета от названия не меняется, а вот методики обучения в «Хурме» принципиально отличаются. Например, многие из учащихся «Хурмы» не могут прямо поделиться эмоциями от прослушанного произведения. Поэтому педагоги заходят с других позиций: просят описать услышанное по цветовой гамме, описать ее ощущениями: «колючая» или «пушистая»?

– Говорят, что у детей с РАС сложно с воображением: им трудно рисовать, когда не видят объект, трудно прочувствовать чужие эмоции. А, может, они просто чувствуют по-другому? – рассуждает Инна. – На групповых занятиях мы долго слушаем музыку и учимся фантазировать, перебирая все аспекты восприятия: цвет, осязание, запах… И таким образом раскручиваем тот самый эмоциональный интеллект, о котором много пишут и много говорят, но никто точно не знает, что это такое.

По-иному проходят и занятия ансамбля. С помощью волонтеров ребята с особенностями здоровья учатся не столько четкому исполнению произведения, сколько слушать себя и других. И создавать музыку сообща: на трещотках и самых простых инструментах выполнить единый мотив и ритм – простейшая для обычных детей и крайне сложная задача для детей с особенностями здоровья. Между тем это один из важнейших моментов в реабилитации: развитие ритма влияет на участки головного мозга, отвечающие за мышление, речь и возможность ощущать свое тело.

Энергозатратный процесс

Если музыкальное образование для особых детей настолько полезно, почему же музыкальных школ для них так мало?

Потому что это очень сложно.

Занятия в «Хурме» проходят в группах по 5–7 человек, принципиально без родителей, даже если ученик плохо понимает обращенную к нему речь. Только мамы особых детей и специалисты-дефектологи могут в полной мере осознать, насколько это энергозатратный процесс: привлечь внимание хотя бы пятерки ребят, каждый из которых живет в своей реальности. Если к этому прибавить образовательный момент (это те же дети, которые любят пошалить) и, наконец, музыкальную составляющую, задача кажется практически невыполнимой.

– Стараемся найти подход к каждому из наших школьников. У каждого из них свои стимулы и способы общения. А таких ребят в группе несколько: педагогу нужно моментально переключаться с одной эмоции на другую, улавливать мельчайшие изменения настроения – и вести эти эмоции, в том числе модальностью и тембром голоса, – уточняет Инна. – Да, это очень сложно. Но оно этого стоит.

– А как вы находите эту самую мотивацию у особого ребенка?

– Проживаю жизнь каждого ребенка, насколько меня пустят родители. Эти знания помогают найти точки соприкосновения. По-другому – никак.

 Это просто дети

Образовательные группы в «Хурме» стараются делать «интернациональными»: и аутизм, и ДЦП – подбирают по совместимости и стараются держать костяк постоянным. Таким образом ребята учатся еще и дружить, ведь многие дети с ОВЗ не ходят в общеобразовательные школы и не играют на общих площадках.

– А как они общаются между собой на занятиях?

– Дружат и ссорятся, мирятся и ябедничают – всё так же, как и в обычной школе. Ну и с нашей стороны стандартные педагогические меры тоже бывают: не ругаем, конечно, но дисциплинарные воздействия имеют место. А вот на результат, например, на первые места на творческих конкурсах ни учеников, ни их родителей не настраиваем, – подчеркивает Инна. – Хотя есть и прорывы: наш Иосиф Апелевич на фестивале «Творчество без границ» в Таганроге взял диплом победителя конкурса в соло инструментального искусства. Это вдумчивый 12-летний мальчик с РАС, очень интересный. Наши ученики все необычны и интересны.

… К идее обучения музыкой детей с ОВЗ Инна Яковлева пришла спустя шесть лет после окончания консерватории. За это время получила опыт и педагогической работы с обычными студентами, и сотрудничества с благотворительными фондами. Помогла в создании «Хурмы» и работа по организации творческих мероприятий и концертов.

— Несколько лет назад поехала на всероссийский молодежный форум «Таврида» как руководитель направления музыковедения — смогла объединить на одной площадке ведущих музыкантов и композиторов. Потом, кстати, меня пригласили на встречу с Владимиром Путиным, где я попросила провести в России год музыки. После позвали работать в Москву в Союз композиторов: организовывала концерты по всей стране. И всё у меня получалось, но с каждым разом я себя чувствовала все более опустошенной: мне даже стали сниться сны, в которых я преподаю. Как-то я случайно познакомилась с девочкой, у которой было ДЦП. Она была совершенно обычной, как и все остальные дети, но при этом у нее было огромное количество сложностей, связанных с ее особенностями здоровья. И тут у меня сложился пазл…

К профессиональному музыкальному и филологическому образованию Инна добавила курсы переподготовки на специалиста по работе с детьми с ОВЗ. Восстановилась в качестве педагога в Ростовском колледже искусств, возглавила волонтерский корпус колледжа и совместно с коллегами и студентами приступила к созданию музыкальной академии для особых детей.

За первый год работы «Хурмы» с ее маленькими учениками занимались более полусотни студентов-волонтеров. Плюс коллеги из других музыкальных школ, которые с интересом изучают новый опыт – сейчас даже у нормотипичных детей есть проблемы с эмпатией и выражением своих эмоций. Разными техниками взаимодействия делятся специалисты: психологи, дефектологи и тьюторы. И все это – на безвозмездных условиях.

– Организационные моменты решаем с помощью грантов: все групповые занятия для детей проходят бесплатно, – подчеркивает директор «Хурмы». – В ряде случаев безвозмездно проводят и индивидуальные занятия, например, на фортепьяно или блокфлейте, струнно-щипковыми – особенно детям нравится укулеле. Все зависит от возможностей родителей – никому не отказываем.

В планах у педагогов музыкальной академии для особых детей – создать еще и театральную студию: собрать из ребят с ОВЗ инклюзивный народный театр, а еще поставить рок-мюзикл. «По-моему, наших детей можно раскрутить на артистизм, – предполагает Инна. – Недавно подглядела такой опыт у коллег – будем пробовать».