Новый год «мятежников»

Правда, отечественные СМИ об этом либо скромно умолчали, либо дали настолько куцую информацию, что понять из нее что-либо не представлялось возможным. Зато западным журналистам был подброшен такой инфоповод, что писали они о попытке военного мятежа в столице южной республики Союза – ни больше и ни меньше.

Так уж получилось, что автору этих строк довелось быть очевидцем и участником тех событий...

…Заступление в караул с 20 на 21 декабря для нашего курсантского взвода в истекающем 1970 году было последним. Мы уже строили планы на новогоднюю ночь – где, как, с кем… И никто не задумывался над тем, «когда» – когда нам удастся отгулять сей замечательный праздник. Никому ни на мгновение не приходило в голову даже жалкое подобие реаль­но произошедшего для первого взвода 12-й роты Нового года. И «основа» его была заложена именно в карауле с 20-го на 21-е…

Мое очередное двухчасовое бдение на посту около складов, находящихся несколько на отшибе училищной территории, подошло к концу. И я, с голодным урчанием в желудке, нетерпеливо ждал смены и неизбежного вслед за этим, как думалось, завтрака.

Но завтракать мне в этот день не пришлось, как, впрочем, и обедать тоже. 

Смена не пришла ни через час, ни через два…Такого не бывало. Перебрав в голове все возможные (по меркам того времени) причины подобной задержки, я просто перестал заниматься этим бесплодным занятием и предался тревожному ожиданию, вытаптывая осточертевший маршрут движения часового…



КПП, штаб и угол скверика, Бакинское высшее общевойсковое  командное училище, 1960-70-е гг.

 Через шесть часов (вместо положенных двух!!!) между училищным сортиром и магазинчиком дяди Яши замаячило знакомое лицо – замкомвзвода сержант Толя Калашников, помощник начальника караула. Один! Без положенного разводящего – моего командира отделения младшего сержанта Валеры Сницеренко и часового-сменщика курсанта Володи Шамшина! Более того, без автомата, хотя и с подсумком, штык-ножом.

Мы, второкурсники, пока еще затурканные начальством и уставами, не могли думать и поступать творчески. А посему я стал рявкать положенное в таких случаях «Стой, кто идет?» предупреждать и даже передергивать затворную рамку автомата…

– Да погоди ты умничать, – как-то устало обронил Калашников. – Тут такие дела…

Таким строгого и придирчивого замкомвзвода я не видел никогда. Поэтому, наверное, и поверил, что это не провокация, не проверка «на вшивость».

  – Володь, ты еще сможешь побыть на посту? Понимаю, что устал, но сменить некем. Короче, караул поднимали в ружье, преследовали сбежавшего вооруженного курсанта. Он твоего соседа по койке, Валерку Белоусова подстрелил. Гражданских «пощелкал» тоже… Сколько еще придется тебе стоять, честно говорю, не знаю, так как со взводом начальство и особисты работают…

…Сменили меня только вечером. Уже новым составом караула.
За ужином, в личное время, да и полночи после отбоя только и было разговоров, что о произошедшем.

А произошло, по тем временам, действительно ЧП. Это сейчас подобные случаи – обычный сюжет информационных телепрограмм, а тогда…

…Стоявший дежурным по роте первокурсник N вскрыл ружейную комнату, взял семь снаряженных боевыми патронами магазинов, автомат и покинул расположение. Две очереди, одна – в казарме, другая – при выходе на строевой плац, – и ни одна живая душа, включая насмерть перепуганного ротного, не решилась преградить путь нарушителю, постепенно становившемуся преступником. Все дружно нырнули под койки. Оно и понятно – во-первых, не вооружены, во-вторых, жизнь-то дается лишь раз…

Встретившийся курсанту N на лестнице комбат испуга не проявил, но, увидев направленный на него автоматный ствол с присоединенным снаряженным рожком (магазином), остановился. N медленно прошел мимо комбата, глядя ему прямо в глаза, но не тронул и выскочил из здания.
Надо отдать должное – информация от комбата к дежурному по училищу, а от того в караульное помещение прошла очень быстро. N не успел добежать до забора, как за ним уже растянулась «цепь» нашего взвода-караула, поднятого в ружье. (Перестройка произошла хоть и в считанные секунды, но не сразу). Глухо матерился Витя Чернов, которого все почему-то звали Мишей; звонко вторил ему не умеющий красиво ругаться Володя Михайлов. Привычно бурчал Валера Иванов: «Ну, бляха муха, французы. Заколебали. Ночью – в ружье, утром – в ружье. Когда же дрыхнуть честно отстоявшему часовому?». И только рык помначкара Калашникова вывел всех из состояния тягомотины: «А ну, мать вашу! Бегом! Тревога – боевая!». С этого мгновения все действия взвода стали напоминать ответственный экзамен по тактике…

N своих преследователей невниманием не баловал. Время от времени поворачиваясь к ним, он (как в старых фильмах «про фашистов») держащимся у пояса автоматом производил очереди, то бишь – «поливал огнем», что не давало возможности приблизиться к нему. 
Легко спрыгнув с почти трехметрового забора чуть ниже кинотеатра «Хазар» (куда мы частенько бегали в самоволку на новые фильмы, и куда столь же часто заглядывали патрули в полной уверенности, что здесь-то они суточный «план поимки» точно выполнят), вооруженный беглец устремился на подъем в боковую улицу. Особо он не спешил, контрольные очереди по цепи караульных следовали как по расписанию. То там, то тут падали ничего не понимающие прохожие города, привыкшего к постоянным съемкам известных кинофильмов («Человек-амфибия», «Бриллиантовая рука» и т. д., и т. п.). Упал и шедший впереди всех Валерка Белоусов...

В ответ стрелять было нельзя – в те времена в таких случаях четко работала формула «не стрелять, не дать уйти». Да и сами ребята понимали, что открой они ответный огонь, и жертв среди гражданского населения будет гораздо больше. Покидая территорию училища, на трехметровом заборе замешкался робкий Володя Шамшин. Стоявший рядом Чернов, гораздо старший возрастом, не стал тратить время на уговоры и пинком в зад молодого однокашника попытался решить проблему. Но и сам не удержался, практически кубарем свалившись вниз. Ушибленная нога не давала возможность догнать ушедшую вперед цепь взвода. Его друг и постоянный спутник Володя Михайлов безуспешно пытался остановить машину. Курсантов тогда таксисты не очень-то баловали – знали, что у них денег мало и заплатить кучеряво они не в состоянии. Чернов, более решительный, недолго думая, «полоснул» очередью поверх проезжавших машин. Не сработало. Тот же синдром мирного времени избалованного киносъемками города. Очередной проезжавший таксист даже высунулся в окно и, улыбаясь от уха до уха, стал приветственно махать рукой – в те времена всем жутко хотелось попасть «в кадр», чтобы потом с гордостью показывать это знакомым. Однако следующая короткая очередь, уже высекшая искры из капота такси, заставила водителя резко ударить по тормозам.

– А вы что, ребята, разве не кино снимаете?

–Давай направо, Марчелло Мастроянни. Десант противника преследуем, не видишь? Быстрей! – «навешал на уши» шоферу Миша Чернов…
Трудно сказать, отсюда ли пошло это слово «десант», но мы его еще услышали. И не раз. Да в каком контексте!



Бакинское высшее общевойсковое  командное училище. Строевой плац.

  …Тем временем дистанция между вооруженным беглецом и его преследователями резко сократилась. При замене очередного магазина N как-то замешкался и дал возможность нашим курсантам подойти поближе. Рванувшийся вперед Саша Горчаков, рискуя жизнью, подбежал к преследуемому и ударом приклада автомата в голову отключил последнего…
Позже Горчаков вспоминал, что у N было абсолютно спокойное лицо и ровный взгляд. Самому же Александру его удар обошелся, как ни покажется странным, очень дорого. Кое-кто из руководства, недолюбливавший Горчакова, расценил сие, как попытку Саши картинно «заработать» краткосрочный отпуск, чтобы съездить домой и повидать недавно родившуюся дочку. Это незаслуженное очернение в дальнейшем привело к тому, что гордый Горчаков бросил училище…
Но как бы там ни было, удар Горчакова поставил точку в опасном преследовании, где еще могло погибнуть немало людей.

Посещая в госпитале раненого Валеру Белоусова, мы видели еще несколько человек, пострадавших от пуль N. Говорят, были и жертвы. Официальной же информации на сей счет, реально отражающей события, так и не появилось. Город, поначалу подумавший, что начались съемки очередного захватывающего кинофильма, додумывал затем случившееся в меру фантазий своих граждан.

Зато западные СМИ в условиях разгара «холодной войны» получили неплохую «пищу» для подпитки антисоветской пропаганды. Авторитетные радиоканалы наперебой передавали, будто бы в столице Советского Азербайджана произошел антиправительственный вооруженный мятеж, повлекший за собой многочисленные жертвы. А одно из агенств и вовсе сообщило, что для подавления мятежа в городе высадился… воздушный десант.

Самого N, поговаривали, признали невменяемым и определили в психушку. Так ли это было на самом деле – трудно сказать…

…Три с половиной года спустя, когда проходил выпуск из училища бывших сокурсников N, последние получили короткую телеграмму без обратного адреса: «Поздравляю…» и подпись – имя N…

  …Но это было уже гораздо позже.

А тогда некоторые наиболее агрессивно настроенные местные жители в первую очередь родственники пострадавших, объявили, что порешат любого курсанта, который выйдет за пределы училища.

Естественно, поступил жесткий запрет на увольнения в город. Более того, из-за постоянных угроз «устроить нам Новый год» остро встал вопрос о составе новогоднего караула. Начальник училища генерал-майор Севастьянов долго не мудрствовал:”Взвод, хорошо проявивший себя при задержании беглеца, справится с охраной училища и в новогоднюю ночь».

Так вот нас и «поощрили» за тот боевой наряд.

…Караул новогодний выдался нервным, неспокойным. То и дело происходили какие-то неприятные конфликты и провокации.

Мне тогда довелось стоять на посту около того самого забора, с которого и спрыгнул курсант N десять дней назад. Если в предыдущем карауле у меня был, пожалуй, самый спокойный пост, то на сей раз все оказалось наоборот.

Пост мой напоминал импровизированный тир, так как маршрут движения часового пролегал на открытом месте, на виду у пятиэтажного дома, расположенного через дорогу за забором. Естественно, роль бегущей мишени была определена мне. А стрелками были подвыпившие граждане на балконах соседнего дома. Поначалу они удовлетворялись пустыми бутылками, камнями и картошкой, которые, как правило, не долетали даже до забора. Но потом принесли, видимо, целый ящик с сигнальными ракетами. Сразу по-новогоднему стало «светлее» и не так скучно. Правда, ракеты в «пьяных» руках тоже особой опасности не представляли и летели куда угодно, только не в меня. В караульное помещение, как и положено, я, естественно, доложил. А в ответ помощник начальника караула Калашников посоветовал: «Ты от греха подальше зайди за угол здания, не мозоль им глаза. Изредка выглядывай, маршрут-то весь – как на ладони. Самое главное – следи, чтобы ничего не загорелось. И, ради Бога, не стреляй.»

Так и сделал…

…В город нас выпустили только в канун старого Нового года, когда страсти несколько улеглись. Каких только инсинуаций по поводу произошедшего не довелось нам наслушаться! Единственное, что присутствовало во всех рассказах, так это первая реакция – город дружно подумал, что проходят какие-то учебные мероприятия со съемкой их на кинопленку.

 Ох уж эта наша страсть к киногеройству!..