— Потому что нас никто не хочет слушать, особенно — журналисты. Они уже сформировали свое мнение и все под него подгоняют. Во время встречи с телевизионщиками (репортажи прошли по Рен­ТВ и в программе «Человек и закон». – Л.К.), как только я открывала рот и пыталась рассказать о ретинопатии недоношенных, так они тут же просто выключали камеры. Зато про какие­то мифические «капельки», якобы не назначенные врачами, в телесюжете было сообщено. Откуда это взяли, от кого?! Хоть бы уж тогда назвали, что за «капельки», а то для врачей они так и остались загадкой. Нельзя из серьезной медицинской проблемы делать шоу ­ это может нанести серьезный вред…

«Врачи — не боги…»

На учете в областной детской больнице — 68 детей с диагнозом «ретинопатия недоношенных». Слепота… Всем выделялись квоты для лечения в федеральных центрах Москвы и Питера, многие уже по нескольку раз прооперированы. Считается, что если при таком диагнозе удается вернуть хотя бы светоощущение, то это уже хорошо.

Дети­ из разных районов области. Их ситуация — точь­-в-­точь такая же, как у малышей из Волгодонска. О тех мы ничего не знали, не слышали. А об этих, волгодонских, узнали после обращения родителей одного из малышей в прокуратуру и подачи заявления в суд на офтальмолога Н.Белоконскую, пропустившую, как считают мать с отцом, ретинопатию у их ребенка. По Интернету семья разыскала других больных ретинопатией малышей. В суд поступило еще три родительских иска.

Мы пытаемся всем объяснить, говорит Т.Выгонская, что еще НИКТО В МИРЕ не научился справляться с ретинопатией недоношенных. Даже в благополучных западных странах офтальмологи часто отказываются наблюдать таких детей, опасаясь судебных исков и гнева родителей, которые не могут понять, что доктора — не боги, есть еще много непознанных патологий, и ретинопатия недоношенных — одна из них. На Западе этой проблемой занимаются уже несколько десятков лет, у нас к ней стали подступаться гораздо позже, и то — лишь федеральные центры, куда от нас постоянно направляются дети. А мы сейчас расплачиваемся за приобретенное умение спасать тех недоношенных, которые раньше считались обреченными!

Так нужно ли таких выхаживать? — прозвучал на пресс­конференции в перинатальном центре довольно жестокий, честно признаем, вопрос, хотя он невольно (опять же — если откровенно) возникает у каждого узнающего, чем грозит недоношенность.

Нужно! — уверены врачи. Для них дикость — сомневаться в этом. Ведь большую часть недоношенных все­таки удается доводить до нормального статуса, они потом ничем не отличаются от родившихся в срок детей.

Есть примеры и в истории. Наполеон, например, родился 900­граммовым (!), а стал выдающимся военачальником и императором. Правда, в позапрошлом веке не было тех внутри­утробных инфекций, что так распространены сегодня и воспринимаются врачами как бич. И экология была куда здоровей.

Поэтому от современной жестокой статистики никуда не деться: 50% родившихся недоношенными детей обречены на инвалидность. С поражениями зрения, слуха, центральной нервной системы.

А вдруг будут отказываться…

Будущим родителям об этом известно? Они в курсе, что может происходить с недоношенным ребенком? «Каждый слышит только то, что ему хочется услышать» ­есть такое выражение.

Ретинопатия недоношенных возникает из­за того, что глаз еще не успел сформироваться. Его сосуды во внешней среде начинают вести себя непредсказуемо, стремительно пробиваясь (тем более — после искусственной вентиляции легких с ее кислородным воздействием) от зрительного ядра к периферии, создавая хаос в сетчатке.

Но есть и обнадеживающий фактор: да, ретинопатия развивается у 80% недоношенных, однако у большинства из них (примерно у 60­-80% заболевших) она почти сразу же сама собой регрессирует. «Сворачивается» и уходит в никуда, словно ее и не было. Необъяснимый подарок природы! Зато оставшихся двадцать процентов ждут тяжкие последствия…

­Знаете, что произойдет, если станем досконально и подробно все расписывать родителям? — говорят медики. — Во-­первых, нас обвинят в запугивании. А во­-вторых, последует вал отказов от детей.

Что ж, опасения обоснованные. Мне, например, памятен случай со спасенной в 20-­й больнице 500­-граммовой (!) девочкой. Врачи героически смогли ее выходить, а родители все равно от нее отказались.

Знать или не знать…

В перинатальный центр сейчас только­-только начинает закупаться специальное офтальмологическое оборудование для оказания помощи на ранних стадиях ретинопатии. Приобретаются специальные одеяла-­колпаки, чтобы лежащий в кувезе малыш находился в максимально приближенных к материнской утробе условиях — без света, с определенной температурой. Без этих «наворотов» обычный офтальмолог беспомощен.

Облминздрав хоть после выступлений СМИ и дал комментарий, что офтальмолог Белоконская нарушила сроки наблюдения за ребенком с ретинопатией — следовало, мол, его осматривать раз в две недели, — однако ни в одном стандарте, по которым доктора работают, этого нет, нигде такое не прописано,­ признается Т.Выгонская. — Поэтому рекомендация облмин­здрава — как бы от себя, за скобками обязательных требований, в надежде на то, что врач, возможно, много читает специальной литературы, знакомится с научными публикациями. Но когда Белоконской что­то читать, если она на весь город — единственный специалист, на ней все ­ младенцы, подростки, прием в поликлинике. А сейчас Волгодонск вообще остался без детского офтальмолога…

Почему?

­Потому что Белоконская в тяжелом состоянии находится на больничном. Выйдет ли после него на работу, я не уверена: она женщина пенсионного возраста. А молодая врач, которая прошла обучение по губернаторской программе и должна была получить сертификат, после устроенной Белоконской травли наотрез отказалась работать офтальмологом­ пошла обычным участковым. Отец ребенка с ретинопатией сейчас звонит и спрашивает удивленно: «У кого ж мы теперь будем наблюдаться?» А у нас нет ответа…