Хрупкий мир душевного здоровья детей не выдерживает внешней агрессии и нехватки человеческого тепла

В небольшом помещении при входе в детское отделение областного психоневрологического диспансера на Верещагина, 16 в Ростове – ожидающие вызова женщины с детьми. Кого-то привезли на консультацию, кого-то на осмотр. Кое у кого из ребят в руках планшеты, в которые они сосредоточенно уставились. Другие просто ждут терпеливо своей очереди. С виду все – обычные дети.


«Болезнь века» и другие

– С чем сюда поступают? – спрашиваю заведующего отделением, главного детского психиатра области Сергея Витальевича Белашева.

– С чем угодно, – отвечает он. И перечисляет: с умственной отсталостью (олигофренией), детской шизофренией, эпилепсией, психозами, нарушениями поведения и т.д.

По некоторым видам заболеваний статистика почти не меняется. Сколько раньше было, например, случаев шизофрении, олигофрении, столько их и сейчас. Лечить сложно, но можно.

С относящейся к разряду известных недугов эпилепсией врачи тоже в общем-то научились справляться благодаря новому поколению медикаментов. В отделении уже и не припомнят, когда тут у кого-то из больных в последний раз эпилептический приступ был – спасибо современной фармакологии, все под контролем.

Но теперь, тесня психиатрическую «классику», на первый план стали выходить другие патологии.

– У нас никогда не было столько случаев аутизма, как сейчас, – признается Сергей Витальевич. – Когда я только начинал работать (не так уж много лет с той поры прошло), мы всех детей-аутистов в Ростове знали наперечет, сообща обсуждали лечение, делали доклады на конференциях, поскольку все это было редкостью. А сейчас аутистов – просто вал, прямо-таки болезнь века.

Помните фильм «Человек дождя» с Дастином Хофманом в главной роли? Его герой как раз и болен аутизмом. Это особое состояние психики, когда человек живет в собственном мире, у него нарушены внешние связи, он не может и не хочет общаться с другими людьми, редко использует речь, или вообще не говорит, или, как эхо, повторяет последние услышанные фразы.

Почему сейчас такой всплеск аутизма? Четкого ответа нет. Считается, что причина, как и при большинстве психических заболеваний, – в генетике. А пусковым механизмом может послужить что угодно. Перенесенные инфекции, родовая травма, употребление родителями алкоголя, наркотиков, плохая экология. Детей-аутистов лечат, пытаются социализировать, но это долгий и трудный процесс.

Другая тревожащая психиатров проблема – патологичные нарушения поведения детей, выражающиеся в неуправляемости, грубости, агрессивности, асоциальности. Прямая зависимость с общей социальной обстановкой налицо. В страшные девяностые, вспоминает С.Белашев, поступали до того тяжелые «поведенческие нарушители», что всем отделением едва удавалось с ними справляться. Потом наступил период относительного затишья, длившийся вплоть до прошлогодней осени, когда эмоциональная атмосфера опять накалилась в связи с украинскими событиями. А дети ведь все впитывают, как губка…

После стационара они постепенно утихомириваются, успокаиваются, начинают вести себя нормально, не шокирующе. Однако порой бывает так, что, вернувшись домой, ребенок просит родителей:

– Отвезите меня опять к Сергею Витальевичу, пусть я еще у него полежу – там так хорошо…

Для С. Белашева это тревожный сигнал: значит, прорыва в отношениях с родителями у маленького пациента не произошло и там по-прежнему – психологическое неблагополучие.


Все «растет» из детства

– Очень многое зависит от родителей, – констатирует Сергей Витальевич. – От их сознательности, умения любить своего ребенка, а не просто сюсюкать с ним или откупаться подарками, чтобы не мешал заниматься добыванием денег, карьерой. Но, к сожалению, часто к нам обращаются, когда все уже далеко зашло. Определить у ребенка психический недуг само по себе очень трудно, а если еще и время теряется, то вдвойне.

С. Белашев перечисляет самые типичные ошибки родителей. Не хотят видеть очевидного, прячутся от болезни сына или дочки – раз. Оправдывают собственное ничегонеделанье поставленным ребенку диагнозом («…он же больной – а что я смогу?!») – два. Достают гипертрофированной опекой – три. Напротив: совсем не уделяют внимания – четыре. Ну и так далее.

Все начинается с семьи, настойчиво повторял по ходу разговора Сергей Витальевич. Поэтому, работая с маленькими пациентами, доктора отделения столь же последовательно работают и с мамами-папами: хочешь помочь ребенку – помоги семье.

…Сегодняшние дети не такие, как раньше, поскольку изменилась социальная аура. Они все сейчас, делятся наблюдениями доктора, поздно начинают говорить. Зато рано приобщаются к компьютерным играм, Интернету. Велик соблазн уйти в виртуальный мир – и это очень быстро происходит. В детском психиатрическом отделении регулярно лечатся дети-«виртуальщики», у которых практически отсутствуют контакты с реальной жизнью, почти как у аутистов. Черта времени.

Крайне негативно воздействует на психическое здоровье детей агрессивная информационная среда. Особенно – связанная с сексом, а она сейчас назойливо лезет отовсюду. И может сильно искорежить ребенка. Повлиять на его сексуальную ориентацию. Сделать уязвимым объектом для педофила. Психиатры знают об этом не понаслышке.

– Думаете, мало прошло через наше отделение детей – жертв сексуального насилия? – говорит С. Белашев. – Или тех, кто после такой травмы сами вступали на этот путь? С психическими последствиями случившегося им придется справляться всю жизнь.

…На прощанье спросила Сергея Витальевича, что бы он пожелал сегодняшним родителям, на что хотел бы их нацелить, сориентировать?

– Надо, чтобы они больше любили своих детей, – ответил он.