В добрые старые времена слепых исцеляли святые –  чудотворцы. Сегодня это под силу хирургу-офтальмологу

Зрение моя мама стала терять ещё лет десять назад, даже внешне уже стало заметно, что один глаз совсем не видит. Но продолжала твердить с упрямством, достойным лучшего применения: «Что вы придумываете? Я даже газету могу без очков читать!». На 85-летие я решила купить ей хорошие очки, вместе пошли в салон оптики, где сначала проверили остроту зрения. Тут нам врач и сказала, что ни на один, ни на второй глаз подобрать очки уже нельзя – катаракта обоих глаз, нужно делать операцию. 


Вот тебе, бабушка, и операционный день! 

Оплатить операцию вызвался внук. Но не тут-то было: бабушка наша упорствовала ещё два года и, только когда уже ложку на столе стала находить на ощупь, согласилась наконец пойти в глазную клинику. Там диагноз подтвердили: на правом глазу – катаракта, на левом – катаракта, осложненная глаукомой. Сейчас уже все знают, что во время операции из глаза удаляется мутный хрусталик и имплантируется интраокулярная линза. Но мне было непонятно, как же она там приживается? Поискала в Интернете, нашла ответ: оказывается, хрусталику и не надо приживаться, это крошечная линза, такой оптический мини-прибор, который сам раскрывается в глазу и принимает нужную форму. И показывает мир вокруг. 

Ну, если уж мы дожили до времён, когда медицина, медицинская техника и профессионализм опытного офтальмохирурга начали творить чудеса, то грех не воспользоваться творением человеческого разума. Наконец настал драматический для всей нашей семьи момент: наша мама и бабушка отправилась на операцию.


 «Всё равно ничего не поможет!»

С этими словами мама вылезла из такси и решительно зашагала к главному корпусу Ростовской областной клинической больницы, где размещается отделение офтальмологии. Уже не помню, когда я так переживала: у бабушки нашей уже начались возрастные изменения психики, и она вполне могла повести себя на операции неадекватно, тем более что она делается под местной анестезией. Казалось, эти полчаса под операционным блоком тянутся вечность. И вот оно – чудо: бабулька наша выходит на своих ногах и с ходу заявляет: «Никакой операции и не было, так, ерунда какая-то!». Вообще-то это была первая в её жизни операция, и, кроме роддома, она никогда ни в одной больницы не лежала. 

Только на следующее утро в больничной палате я поняла, что она видит: ещё на рассвете она самостоятельно дошла до туалетной комнаты и обратно.

Подруга мне рассказывала, что её мама, вернувшись с операции домой, оглядела комнату и строго сказала: «Что это у нас на кухне потолки такие грязные, вы когда их в последний раз белили?». А другая исцеленная посмотрела на сына и невестку и говорит: «Как же вы постарели!». Конечно, они были моложе, когда она ясно видела своих детей в последний раз.

Наша мама уже дома подошла к окну и, глядя с восьмого этажа вдаль – на башенки ростовской мэрии и купола кафедрального собора – сказала: «Боже, до чего же красиво!». Вернул ей радость жизни Сергей Николаевич Акулов, заведующий офтальмологическим отделением Ростовской областной клинической больницы, главный офтальмолог минздрава Ростовской области. Попали мы к нему на общих основаниях. Сергей Николаевич – один из ведущих офтальмохирургов Ростовской области. При его занятости непросто было найти время для разговора, но и разговор-то не праздный: сколько ещё наших земляков всё откладывают и откладывают визит к офтальмологу. 
Вот что он нам рассказал.


Сергей Акулов: «Эти операции делают давно и успешно»

– У всех пациентов примерно одинаковые вопросы: где сделать операцию, какие типы хрусталиков лучше, бывают ли противопоказания и осложнения. Во всех глазных клиниках технология примерно одинаковая: ультразвуковое разрушение мутного хрусталика и имплантация искусственной интраокулярной линзы (искусственный хрусталик). Они бывают разных видов: эконом- и премиум-класса, разница в цене между ними небольшая, а вот отличия в качестве существенные. Интраокулярные линзы премиум-класса дают лучшее качество зрения. Осложнения случаются редко – в 0,01 % случаев. В послеоперационный период назначается адекватная медикаментозная терапия для снижения рисков осложнений. Противопоказанием является тяжелое соматическое состояние пациента.

Технология операции отточена до миллиметра: делается разрез 2 – 3 мм, через него имплантируется сложенная интраокулярная линза. В глазу она раскрывается и принимает нужную форму. Современные интраокулярные линзы имеют специальные светофильтры, которые защищают глаз от ультрафиолетового излучения (яркого солнечного света).

В этом году по программе высокотехнологичной медицинской помощи Ростовской областной клинической больнице были выделены средства на закупку самых лучших интраокулярных линз и проведение операций для 1000 жителей области. Данные операции проводятся по медицинским показаниям. Около 700 человек по программе уже прооперированы. А всего наше отделение делает за год порядка 3 000 операций. Для всех жителей Ростовской области сама операция, все медицинское обслуживание, питание и пребывание в больнице оказывается по полису обязательного медицинского страхования, они только приобретают интраокулярную линзу за свой счет (от 17 до 25 тысяч рублей). Для сравнения: в московских клиниках за то же самое пациенты заплатят в три-четыре раза дороже (я уже не говорю о Европе, где больным с катарактой операция обходится в 3000 евро). 

Все понимают, что в стране сейчас серьёзные экономические проблемы, и тем не менее на программы по здравоохранению на Дону выделяются средства из областного и федерального бюджетов для оказания квалифицированной высокотехнологичной помощи. Особое внимание, и я это вижу как главный офтальмолог минздрава, уделяется профилактике и лечению глазных заболеваний. И это правильно, это вопрос качества жизни: у человека шесть органов чувств, однако 80 % информации об окружающем мире он получает с помощь зрения.