В Болонской системе мы — «троечники»

Но до сих пор в образовательном сообществе идут дискуссии: правильно ли ломать отечественную образовательную систему в угоду Болонскому процессу? У части преподавателей вузов вызывает сомнение двухуровневая система образования. Они считают, что бакалавриат дает лишь усредненные знания, а магистратура рассчитана на тех, кто собирается делать карьеру в науке. Хотя председатель областного совета ректоров Николай Кузнецов, ректор РГЭУ (РИНХ) в разговоре заметил, что диплом бакалавра приравнен к полному высшему образованию, так что относить бакалавров к «средним» специалистам было бы неверно. Если кто-то из выпускников захочет учиться дальше, они могут поступить в магистратуру.

Вступление в Болонский процесс для нашего высшего профессионального образования — что ЕГЭ для выпускников школ: хочешь не хочешь, а признать придется… Так что дискутировать, плоха или хороша европейская образовательная система, можно, но «отменить» Болонскую декларацию не получится. Вопрос, видимо, надо ставить иначе: как, сохраняя традиции нашей высшей школы, преуспеть в школе европейской.

В 2007 г. в отечественных вузах было реализовано чуть больше 18% бакалаврских и магистерских программ. Количество студентов в них составило 7,8% от общей численности. В итоге, среди стран-участниц Болонской образовательной системы мы оказались на последнем месте. Нас опередили Украина и Испания, набравшие 100% в переходе на двухуровневую систему. Если с ближайшими соседями более или менее ясно (Украина без «торга» вошла в Болонскую систему), то испанцам в течение десяти лет пришлось преодолевать трудности «перевода»… Генеральный директор мадридского университета Небриха Пилар Сантос на открытии Болонского клуба в ДГТУ заметила, что в Испании 72 университета обучают студентов по 150 специальностям. И только в этом году образовательная система страны полностью перешла на двухуровневое образование. Сразу принять ее мешал консерватизм преподавателей, нежелание студентов перейти на новую форму оценки знаний. То, что сейчас происходит в нашем образовании.

Степень продвижения в единое образовательное пространство отражается в национальных докладах министров образования стран-участниц Болонского процесса. Судя по национальному докладу России, представленному в 2009 г., нам пока и гордится особо-то и нечем. В 2005 г. по всем показателям мы получили 3,4 балла (при 5 балльной системе), в 2007-м — 3,5, в 2009-м — 2,99. Высокие баллы принесли доступность образования.

— Но и здесь еще надо посмотреть, насколько оно доступно, — считает доктор педагогических наук, директор национального офиса программ «Темпус» в РФ Ольга Олейникова.

Та же двухуровневая система, признанная де-юре, буксует. Нет законодательно закрепленного разделения вузовского образования на высшее академическое и высшее профессиональное. По этой причине нет и признания степени так называемого практико-ориентированного бакалавра, которая существует в большинстве экономически развитых странах. Увы, нет и четко обоснованного определения содержания подготовки бакалавров, позволяющего потребителю (как работодателю, так и студенту) понять и оценить место бакалавра на рынке труда. Кстати, эта проблема была  затронута и на Координационном совете работодателей Южного и Северо-Кавказского федеральных округов, состоявшемся в начале июня в ЮРГТУ.

Между тем, существующие в Европе программы бакалавриата позволяют выпускнику получать одновременно хорошую подготовку в конкретной профессиональной сфере и обновлять знания, нарабатывать опыт. В разных национальных системах высшего образования продолжительность таких программ — от 3 до 4 лет. Есть и более кратко­срочные, востребованные рынком труда. Мы же либо не до конца понимаем, либо не хотим понять всех тонкостей европейской образовательной системы.

…Схожие проблемы были и у испанцев десять лет назад. Но сегодня полученные выпускниками мадридского Небрихи дипломы признаются в европейских странах. Нет проблем и с трудоустройством. У Небрихи более 1800 договоров с ведущими фирмами мира, среди которых IBM, Coca Cola, hp. Выпускники вуза могут пойти работать в каждую из фирм и компаний в любой стране. В Болонском процессе мы — семь лет, сможем ли за оставшиеся три года достичь таких, как Небриха, результатов?

Раз уж мы ввязались в Болонский процесс, то, наверное, важно не вздыхать о прошлом, а открывать новые пути развития отечественной высшей школы.