Станет ли ученый богатым?

Ежегодно из госбюджета на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы выделяется более 300 миллардов рублей, на формирование национальной инновационной системы уже потрачено более триллиона рублей, а доля российской наукоемкой продукции на мировом рынке составляет всего 0,3%. Если в странах Запада рынок интеллектуальной собственности занимает от 30 до 70% (в зависимости от того, какую сферу он затрагивает), то у нас — 10-15%. Мы по многим  показателям рынка интеллектуальной собственности отстаем от стран Запада и по всем — от Китая.

К примеру, по темпам инновационной активности Поднебесная обогнала Европу и вышла на третье место после США и Японии. Китай принял стратегию инновационного развития через рынок интеллектуальной собственности. Как отметил Владимир Лопатин, китайцы вложили колоссальные средства в закупку высоких технологий, действуя по принципу — скупим все, а там разберемся. Везде в Китае — от Пекина до муниципалитетов — действуют комитеты интеллектуальной собственности. Только один муниципальный район имеет 20 тыс. патентов. У нас из 250 тыс.  реальных только 2%, остальные — «для отчетности». Для того, чтобы у нас запатентовать научную идею, разработку, нужно потратить много времени, преодолев массу бюрократических препон.

По словам Владимира Лопатина, половина из средств, выделяемых государством на науку, до науки не доходит. Только при формировании заказа на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы и распределении денег откат составляет 40%. Остальные средства попадают на второстепенные научные работы, представляющие слабый интерес как для самой науки, так и для реального бизнеса. Если раньше наша, к примеру, оборонная промышленность была одной из самых развитых в мире, то с демилитаризацией ВПК мы потеряли ведущие позиции. Россия сегодня закупает корабли во Франции, броню для танков — в Германии, продукты — в Израиле. Даже по традиционно сильным для нас машиностроению, химической промышленности импортозависимость составляет девяносто процентов. При этом нас автоматически устранили с зарубежного рынка, поскольку продукция, производимая по импортным технологиям вчерашнего дня, неконкурентоспособна.

Есть профильные министерства, которые должны отвечать за связь науки с производством. По числу ученых и исследований мы лидируем в естественных и гуманитарных науках. Мы впереди и по научному потенциалу, а по внедрению научных разработок и ноу-хау плетемся в хвосте. Между тем права интеллектуальной собственности можно продавать всегда и получать от этого отдачу. К тому же интеллектуальная собственность не облагается налогом — это доля автора или инвестора, вложившего средства для реализации научной идеи.

Владимир Лопатин отметил, что президент РФ заявил о формировании в стране цивилизованного рынка интеллектуальной собственности. Такой рынок, в котором будут предусмотрены национальные стандарты, система патентования, защиты и коммерциализации интеллектуальной собственности, должен быть сформирован к 2020 году. Пока же речь можно вести не о рынке, а о прецедентах подобных отношений в сфере интеллектуальной собственности. Так, Уралвагонзавод — российская научно-производственная корпорация, в которую входят крупные промышленные предприятия благодаря патентованию, лицензионной службе, имеет доход около 4 млрд. рублей. В Татарстане действует целевая программа реализации интеллектуальной собственности. В ней участвуют 15 тысяч ученых. Они продвигают научные идеи через патенты, продажи и добиваются результатов. По мнению Владимира Лопатина, Ростов точно так же может реализовать амбициозные идеи, найти свою нишу на рынке интеллектуальной собственности. В этом вопросе многое зависит не только от руководства региона, но и предприятий. Вместе вполне реально определить приоритетные направления для коммерциализации научных идей. А научный потенциал в области есть.