Это был какой-то предновогодний, неактуальный уже номер. Но вот строчка о лучшем подарке зацепила: в самом деле так или за современную традицию выдают то, что было в 19-м веке?

В предновогодних номерах какой ведь только чепухи и нелепицы не встретишь… А вскоре мне представилась возможность узнать и об этой традиции, и о том, как в Германии прививается интерес к родной литературе из первых уст. Побеседовать на эти темы согласилась Зильке Блюм, лектор Немецкой службы академических обменов (ДААД).

Зильке Блюм — филолог. Она специализируется на славистике. Работала в Киеве и Москве, а с начала нынешнего учебного года преподает немецкий язык на факультете филологии и журналистики ЮФУ.

 

Что за дом без книжной полки?..

— Скажите, Зильке, так в самом деле книга в Германии — это лучший подарок к Новому году?

— Почти верно: у нас дарят подарки не к Новому году, а к Рождеству. И книга — особенно в среде людей образованных — это лучший и самый желанный подарок и на Рождество, и на день рождения.

— Речь о тех самых роскошных изданиях, которые в России так и называют — сувенирные или подарочные: с великолепными иллюстрациями, в прекрасном твердом переплете, а порой — и в оригинальном футляре?

— Нет, подарком может стать и книга в мягкой обложке. Ведь книги в Германии стоят дорого, а те, о которых вы говорите, особенно дорого.

Великолепное оформление — не главное. К примеру, перед Рождеством я знакомлюсь с рецензиями на книжные новинки. Эти рецензии публикуются в литературном приложении к газете, которую я обычно читаю, и по ним составляю список книг — тех, что могли бы понравиться моим друзьям.

— Выходит, что семья из трех человек ежегодно получает в подарок, как минимум, шесть новых книг. Реально, пожалуй, больше. Да еще то, что покупают сами… Это же скоро  и в одном книжном шкафу все не уместить… Или в Германии есть еще другая традиция, и как в Италии в конце года выбрасывают старые ненужные вещи, у вас выбрасывают лишние книги?

— Выбросить книгу? Это считается большим грехом. Это можно сделать только с очень плохой книгой.

— Но как же быть, если уже места нет на книжной полке или книга прочтена — и больше не пригодится?

— Отнести в библиотеку. Библиотека не обязательно включит ее в свое собрание. Тогда книгу положат в коробку — такие стоят в каждой библиотеке, и тот, кому она покажется интересна, сможет бесплатно взять ее и унести домой.

У меня есть подруга, которой недавно подарили целую гору книг. Ни одна из них ее не привлекла. Но она не огорчилась. Собрала все и отнесла в библиотеку.

Самый, самый, самый

…Одна моя знакомая, которой довелось побывать на уроке литературы в Германии, обратила внимание на такую деталь. Разбирали творчество выдающегося, известного за пределами страны автора, но ни разу из уст учителя не прозвучало «великий немецкий писатель».

Что это: случайность? Или — тенденция? Об этом я тоже спросила Зильке Блюм.

— Определение «великий немецкий писатель» в наших школах, действительно, употребляется редко, — ответила она. — Обычно просто говорят «классик».

— Но классики — они ведь тоже разного масштаба, значимости…

— Считается, что самая значимая фигура среди немецких писателей — Гёте. Это имя знает каждый немец, но… Все меньше молодых людей, которых интересует то, что он написал.

Недавно на страницах наших газет развернулась дискуссия о том, не стоит ли адаптировать к особенностям нынешнего восприятия некоторые тексты Гёте, предназначенные для изучения в школе?

Сторонники этой идеи считают: если не сделать этого, молодежь вообще перестанет читать Гёте. Ведь и его язык, и реалии, которые он описывал, порой сильно отличаются от нынешних. Они уже просто непонятны без комментариев.

— Я слышала о том, что к литературным классикам в немецких школах относятся без того трепета, что в России, критический взгляд ученика даже поощряется.

Но что значит критический взгляд: ученик, может, допустим, предъявить претензии к тому, как, скажем, Эрих Мария Ремарк описывает героев в «Трех товарищах»?

— Думаю, что нет. Но он может высказать то мнение, что образ дружбы, описанный Ремарком, несовременен: дружба и проявляется, и выражается теперь иначе. При этом ученик должен показать, что знаком с текстом.

— А школьные сочинения в современной немецкой школе остались?

— Да. Они могут быть на узкую тему, а могут выходить за рамки произведения. К примеру, когда мы изучали сочинения нашего классика, герой которого на каком-то этапе жизненных испытаний убивает спутницу жизни, нам предложили тему сочинения, которая звучала так: «Свободен человек в своих поступках или он зависит от обстоятельств?».

Какое слово пугает?

…В Германии нет единой школьной программы. У каждой федеральной земли — своя. Касается это и выбора изучаемых на уроках литературы писателей, и их произведений.

Для нас это удивительно, непривычно. Но вот что объединяет такие разные наши школы и системы — так это роль личности учителя.

— Мне повезло с учительницей литературы, — сказала Зильке Блюм. — Она  так интересно преподносила материал, что нам и самим хотелось побольше узнать, и мы много читали. Если изучали драматургов — ходили классом в театр на спектакли по их пьесам. У нас были экскурсии по местам, связанным с жизнью и творчеством наших классиков.

Мне живо вспоминаются те уроки литературы в 12-м классе, когда каждому предлагалось заранее прочесть любое художественное сочинение современного автора, чтобы представить его потом всему классу, подчеркнув, чем оно интересно, какие в нем прослеживаются традиции или, наоборот, стремления их разрушить…

— И ваша учительница не опасалась того, что кому-то из вас попадется книга с обилием ненормативной лексики? Ведь для современной немецкой литературы, как и для русской, — это не редкость.

— У нас к употреблению таких слов в литературе относятся спокойнее, чем в России. Бывало, мы обсуждали на уроках: уместно оно или автор просто следует моде.

— Кроме злоупотребления ненормативной лексикой, есть еще одна беда: и в литературе, и в повседневной жизни все больше англоязычных слов. Немцев это беспокоит?

— Дискуссии ведутся, но их не очень много, и они не ожесточенные. В Германии это не первая волна иноязычного влияния. С середины 18-го века была экспансия французского языка. Но немцы не перестали говорить по-немецки.

Были интересные случаи смешения немецкого с французским. Во французском языке есть слово la vache («ла ваш»), которое означает «корова». А по-немецки созвучное ему «waschen»(«вашен») означает «стирать». В сознании простых людей это соединилось, и словом «лаваш» они стали называть женщин, которые зарабатывают тяжелым физическим трудом — стиркой. То есть прачек.

А в наши дни интересное слово родилось в немецком языке под влиянием английского. Мобильный телефон — эту маленькую штучку, которая легко умещается в руке, немцы назвали  handy (хэнди). По звучанию это похоже на английский язык — как будто производное от слова «hand» — «рука». Но ничего подобного в английском языке нет.

…Уже после нашей беседы с Зильке я общалась с немецкой делегацией, приехавшей на чеховские торжества. Один из высокопоставленных гостей протянул мне свою визитку, и я с удивлением прочла в списке его телефонов это самое «handy». То есть — мобильник.

Мне такое название мобильника — «хэнди» — понравилось. И даже удивительно, почему словечко не подхватил весь мир? Но это — частный случай. А в общем… Количество слов подражаний английскому и бездумных калек с английского в русском языке меня тревожит. Неужели в Германии – по-иному?

— Пожалуй, дело обстоит серьезнее, чем было когда-то с экспансией французского языка, хотя бы потому, что теперь это затронуло гораздо больше людей,  — согласилась Зильке Блюм. — Но знаете, пока мы будем бороться против английского влияния, люди возьмут и начнут вставлять в свою речь китайские слова… В книгах вашего Сорокина уже встречаешь много китайских слов…