— Мы не ставили никаких диагнозов. Нам было интересно рассказать историю про славных, хороших, симпатичных людей, любящих, любимых, вот только в жизни у них почему-то не складывается. Почему? Наш фильм — попытка в этом разобраться.

Это — из ответов кинорежиссера Вадима АБДРАШИТОВА на вопросы ростовских зрителей, прозвучавшие во время творческой встречи с ним. Поводом к разговору стал показ его последнего на данный момент фильма «Время танцора».

Картина — с мощным послевкусием, автор — личность масштабная. Удивительно ли, что на этой встрече звучало так много вопросов, выходящих за рамки картины?

Узнается, но не существует

Фильм «Время танцора» снят еще в 1997 году, но многие о нем только слышали, и неизвестно, увидели бы или нет, если бы не Международный кинофестиваль «Сталкер». Он включил «Время танцора» в свою программу, решив: картина по-прежнему актуальна.

О чем она? Сюжет вроде и прост, а попробуй пересказать — все будет так и не так. Коротко — это о трех друзьях, недавних участниках вооруженного конфликта где-то на юге. Там они теперь и живут в некоем живописном приморском местечке, вроде и узнаваемом и в то же время фантастическом с точки зрения наших геополитических реалий, пытаются наладить личную и вообще нормальную мирную жизнь. Но война не отпускает, она и в прошлом, и в настоящем, и смерть по-прежнему в ее спутницах.

Но почему, в отличие от других лент Абдрашитова, снятых по сценарию Миндадзе, путь этого фильма к зрителю оказался так тернист? Оттого ли, что наши там неоднозначны, а не наши… Тоже неоднозначны и к тому же не лишены обаяния? Вот что в связи с этим сказал сам режиссер:

— Эта картина была для нас с Миндадзе серьезной затеей. Судьба ее складывалась непросто. Один из ведущих критиков написал суровую статью, нас упрекали: «А вот у Пушкина и Лермонтова офицеры так себя не вели». Но это же не про современных офицеров. Это про тех ребят, которые надели форму каких-то других времен, живут по-своему…

В общем, был вал таких отзывов, но картину защитил Виктор Петрович Астафьев — на него она произвела сильнейшее впечатление.

Зрителям фильм почти не показывали, но на фестивалях — в стране и за рубежом — он получил множество призов. Почему его не брали на телевидение? Сказали: «Не надо. Не время. Там такие вещи тяжелые затронуты. Пусть немного успокоится». Не успокоилось.

— Не является ли идея терпимости, толерантности, которая прослеживается в этом фильме, иллюзией для реальной жизни?

— А разве Америка — не пример того, что идеология толерантности — это способ выживания?

Надо, чтобы в ее осуществлении были заинтересованы и общество, и государство, и власть. А у нас кому-то не очень выгоден мир, я бы так сказал.

— Судя по вашим фильмам, вас как режиссера привлекают «болевые точки» общества?

— Нет, привлекают темы, характеры. Когда мы снимали «Остановился поезд», не было задачи сделать фильм про непорядки на железной дороге. Нам характер героя, роль которого исполнил Олег Борисов, был интересен.

Когда вы пытаетесь рассказать правду о жизни какого-то человека, вы неизбежно выходите на социальную проблематику. И даже если соберетесь снять фильм о любви, то начнете говорить о времени и среде, в которой существуют ваши влюбленные.

— «Время танцора» — последний фильм, который вы сняли по сценарию своего многолетнего соавтора Миндадзе. Теперь он работает отдельно. В чем причина разрыва?

— Не было разрыва. Александр Миндадзе — чрезвычайно опытный кинематографист. У него с годами возникла вполне естественная потребность самому сделать кино. И он попробовал, пополнив полк кинодраматургов, которые перешли в режиссуру: Адабашьян, Мережко, Приемыхов, Бородянский… Их — очень много.

Мы с Миндадзе сняли 11 картин, прожили вместе отрезок жизни длиною в 30 лет. Сейчас Миндадзе работает над новой — второй своей картиной про Чернобыль.

— А как обстоят дела со съемками вашего фильма про Новочеркасск 1962 года?

— Работу над ним я не начинал. Мы думали-думали, как подступиться к этой истории, — не подступились.

Теперь режиссер Константин Худяков приступил к работе над сериалом о событиях в Новочеркасске. Ему открыли архив, он говорил, что ФСБ в этом ему помогает. Более чем достойный материал для кино. Будем ждать.

Танцуем…

— Как бы вы охарактеризовали состояние современного российского кинематографа?

— Творческий потенциал существует. Вопрос в том, нужно ли государству достойное российское кино. И, судя по последним событиям, которые происходят в нашем кино, на этот вопрос трудно ответить положительно.

— А что вы думаете о сегодняшнем нашем телевидении?

— Безобразное, страшное явление. При безответственном отношении со стороны государства. Вот факт из недавних: когда разбился этот мальчик грузинский в Ванкувере на тренировке, отечественное телевидение показывало это несколько раз, подробно-подробно, в замедленном темпе. Ни Си-эн-эн, ни Евроньюс, ни Би-би-си — ведущие мировые телекомпании — этого не сделали. Не принято. Нельзя.

А помните, как камеры просто «облизывали» со всех сторон труп Масхадова — этот «подарок» к празднику 8 Марта? Разве можно так показывать по телевидению? Нельзя. Потому что могут увидеть дети. Нельзя их приучать к сценам крови, насилия.

— Что, по-вашему, является вопиющим попранием прав человека в нашем государстве и нашем обществе?

— Самое вопиющее попрание прав — это циничное, публичное попрание прав.

— Назовите пять способов или десять, как выжить в этом мире порядочному человеку?

— Если б я знал!.. Наверно, всегда важно, чтоб крепкий дом был, семья. По возможности, надо как можно дольше защищать детей от влияния государства. И нужно найти какой-то способ самореализации.

— Что из радостей жизни вам ближе: еда? Спиртное? Тусовки? Компания друзей? Женщины?

— Все. Потому что это все — жизнь. Тусовки, правда, стараюсь обходить: времени и психических сил требуют много, а не дают практически ничего. Другое дело общение с друзьями. Но это уже не называется тусовкой.

— Есть ли у вас слабости? Какие?

— Конечно, есть. Иногда сверхответственно отношусь к мелочам: тем вещам, которые надо просто пролистывать.

Например, на съемках надо вести себя так, чтобы у актеров не исчезало ощущение игры.

Мы же недаром говорим: «Актер сыграл эту роль»… Когда я вижу напряжение, с которым какой-то замечательный актер делает свою роль, я уже не ощущаю это как искусство. Это — усилия немножко другой природы.

— В фильме «Время танцора» вы сняли пять дебютантов. Среди них была и Чулпан Хаматова, но тогда ее еще никто не знал. Зачем вы пошли на этот риск и как добиваетесь того, что все актеры у вас всегда играют замечательно?

— Пятеро дебютантов появились потому, что хотелось новых свежих лиц (в те годы уже начал образовываться набор мылообразных). Но у этих ребят был некоторый театральный опыт. Надо быть очень плохим режиссером, чтобы профессиональные актеры играли у тебя в фильме плохо.

— А почему фильм называется «Время танцора»? Ведь этот герой — танцор — никак не может найти своего места в жизни, мечтает о подвигах, ездит на белом коне, играет в «ваше благородие», а на жизнь зарабатывает казачьей пляской между столиками в ресторане… Вы считаете, что сейчас время таких людей?

— Я так не соотносил. Просто все мы в конце концов танцуем. Да, танцуем, танцуем…