— Если бы я не видела это заснятым на кинокамеру, никогда бы этому не поверила, — рассказывала мне зоолог отдела орнитологии Ростовского зоопарка Татьяна Клемешева. Еще бы! Ведь все это проделывал попугай. И к тому же воспроизводил немало слов. Относился он к виду жако, который вообще богат талантами. Купить и содержать в хороших условиях таких способных к звукоподражанию попугаев, как жако, ара, какаду или амазон, — далеко не каждому по карману.

Но, к счастью, не только они наделены этой привлекательной для нас способностью. Волнистый попугайчик тоже может стать чудесным говоруном.

Как вычислить гения?

В книгах о декоративных птицах можно прочесть, что способностью к разговору обладают как самцы, так и самки волнистого попугайчика. Однако общение с любителями этих птиц приводит к выводу: попугаихи в этом деле менее талантливы. Они редко усваивают более двух-трех слов. Не случайно на «птичьих рынках» покупателей зазывают:

— Кому мальчик молоденький для разговора?

Пол попугая определяют по цвету восковицы: у самцов она — сине-фиолетовая, у девочек — коричневатая или беловатая. Однако у малышей в возрасте до четырех-пяти месяцев по-иному: восковица девочки по периметру — беловатая или бледно-голубая, мальчика — бледно-лиловая.

Такое, чтобы вместо мальчика продали девочку, случается нечасто. А вот насчет возраста птицы лукавят сплошь и рядом. Приуменьшают, поскольку многие покупатели наслышаны: чем раньше примешься за воспитание, тем лучше.

Поэтому если вы хотите приобрести птенца, которому чуть больше месяца, советую сделать предварительный заказ на рынке у реализатора. Но при этом имейте в виду: малыша скорее всего придется какое-то время еще кормить и поить с ложечки (или каким-то другим способом), варить ему кашку.

А как не ошибиться и не приобрести вместо полутора-двухмесячного — полугодовалого? Татьяна Клемешева рекомендует прежде всего обращать внимание на глаза, клюв, восковицу и лоб птицы. Чем юнее птенец, тем больше на его клюве младенческой черноты, восковица нежная и, как правило, еще только начинает окрашиваться. Если оперение того распространенного рисунка, когда голова и шея с волнами, то у совсем еще юных волны идут от самой восковицы (по мере взросления, волна отступает). Малыши лупатенькие; глазки у них большие, черные — без ободочка вокруг зрачка.

Кстати, если вы решите приобрести попугайчика в зоопарке, с изучением этих отличительных признаков можно и не заморачиваться.

Увы, но каких-то отметин в оперении или облике попугая с особыми способностями к разговору не наблюдается.

Частый совет: выбирать малыша подвижного, с живым взглядом — хорош, но такое поведение больше свидетельствует о здоровье птицы, чем о ее талантах.

А если вас уверяют, что папа птенца — просто птичий гений? Даже если это правда, это вовсе не гарантирует, что сын унаследовал его таланты.

Когда-то мне передали на время чету волнистых попугайчиков. Вскоре у них родилось четыре птенчика, и все четверо (вот радость!) — мальчики. Я не сомневалась, что из них вырастут выдающиеся подражатели человеческой речи. Ведь их папа говорил много и хорошо, я занималась с ними, что называется, с молодых когтей, их отдали людям, которые усердно их воспитывали. И тем не менее…

Вероятно, это был как раз тот случай, когда природа отдохнула на детях гения.

Так что — как повезет.

Поцелуемся?

Обычно говорящий попугайчик — это ручная птица. Причем сначала она приручается, а потом уж начинает говорить. И путь к ее сердцу лежит через желудок.

Известный знаток птичьего поведения Александр Рахманов советует приручать попугая постепенно, давая ему с рук (возможно, сначала только сквозь прутья) лакомство: птица, конечно же, этим лакомством соблазнится и, наступит срок, не станет бояться уже и самой руки — даже если без лакомства.

Я вообще за эволюцию и постепенность, но однажды в деле воспитания попугая пошла на крутые революционные меры. Было это двадцать с лишним лет назад, это был мой первый волнистый попугайчик. Его мне подарили, сообщив, что он – хорошего происхождения (папа — ручной и говорящий, старшие братья из предыдущего выводка — тоже), так что приручить его не составит труда.

Куда там! Лешка отказывался приручаться и обучаться. Энергия била в нем ключом: он бесконечно лазил по прутьям, оглашал квартиру громкими криками, боксировал качели и так и норовил клюнуть руку, которая протягивала ему любимое лакомство — яблоко.

Недели три спустя я узнала, что его братья уже приручились и сказали свое первое слово, а я, наверно, безнадежно опоздала…

Что мне оставалось делать? Я выпустила Лешку из клетки, а саму клетку закрыла. Полетав, попугай проголодался (а аппетит у него был отменный), но обед я ему накрыла на столе, насыпав лишь чуть-чуть проса на кукольное блюдечко. Он склевал. И опять отправился на прогулку. Блюдечко со второй небольшой порцией я придвинула уже к краю стола и сама села неподалеку. В следующий раз я поместила блюдечко с просом на ладонь. Попугай долго терзался сомнениями, но все-таки голод заставил его преодолеть страхи.

Назавтра все было так же, но к вечеру он уже сидел на пальце одной моей руки и клевал свое любимое лакомство, лежавшее на другой.

Так я и заставила Лешку подружиться со мной. Теперь думаю: хорошо, что мне попалась птица с добрым, в общем-то, нравом и крепкой нервной системой.

Мне приходилось встречать хозяев (а чаще — хозяек волнистых попугайчиков), которые были убеждены, что настоящая дружба с попугаем не бывает без поцелуев и охотно демонстрировали, как птичка с ними чмокается. Для меня это были «телячьи нежности», и для моего попугая, пожалуй, тоже.

Когда он стал доверять людям (ох, как не хочется говорить про этого гордеца «стал ручным»!), у него появилось явное внимание к звукам человеческой речи. Помню, как он произнес свое первое слово: «Птичка». Сначала тихо, неуверенно. Потом — громче и четче. Он повторил его раз десять подряд не меньше нас, людей, казалось, радуясь: получилось!

Тот же Рахманов в одной из своих книг сообщает как о впечатляющем достижении: известен случай, когда волнистый попугайчик выучил 60 слов. Когда я посчитала, сколько слов говорит Лешка, их оказалось 72! Видимо, мне попалась очень одаренная птица.

Кто — дурак?

Методики обучения попугаев разговору порой не только разнятся, но даже и противоречат одна другой.

К примеру, наблюдения Рахманова привели к выводу: попугаи лучше усваивают утренние уроки, а из слов легче запоминают те, в которых есть гласные «а» и «о», согласные — «к», «п», «р», «д».

Его немецкий коллега Курт Колар, напротив, уверен: «Лучшее время, в которое снова и снова следует повторять слово для запоминания, — вечерние сумерки. Лучше всего выбирать слова с шипящими звуками и с гласными «и» и «е».

Одни воспитатели повторяют одно и то же слово, закрыв клетку питомца покрывалом, другие убеждены: надо, чтобы птица тебя видела: ведь есть попугаи, которые так тянутся к источнику звука, что чуть ли не залезают воспитателю в рот…

Кстати, вы никогда не пробовали хотя бы минут 15-20 подряд повторять одно и то же слово или фразу, после короткого перерыва — опять, еще и еще? Это — кошмар. Особенно, если не один день. И однажды меня осенило! А что если не говорить, а напевать? Так я и стала делать. Лешка садился на мою руку или я садилась к клетке и, просматривая прессу (чаще вечером, после работы, время ведь всегда в дефиците), напевала: «В траве сидел кузнечик», или «Живет моя отрада в высоком терему», или «Ну почему, почему, почему был светофор зеленый?». Все это вскоре вошло в его репертуар. Мне кажется, петь Лешке нравилось даже больше, чем говорить.

Кстати, о репертуаре. Обычно в книгах по воспитанию пернатых питомцев предостерегают от безответственного порыва обучить птицу крепким, соленым и т. д. словечкам. Но даже безобидное «попка дурак» может омрачить вашу с птицей дружбу. Ведь волнистый попугайчик часто комбинирует слова своевольно. Вы его научите говорить «попка дурак», а он вместо этого назовет ваше имя или кого-то из ваших домочадцев и прибавит: «Дурак!». И кого в том винить?

Есть и другая крайность. Недавно мне рассказали о женщине, которая пыталась обучить своего попугайчика молитве «Отче наш».

— Она атеистка? — предположила я.

— Нет, недавно в ней произошел внутренний переворот: обратилась к Богу, стала посещать церковь, учить молитвы…

Ну, тогда понятно: не знающий меры энтузиазм новообращенной. Да только птицу-то благочестием не наполнишь! Конфуз может выйти с попугаем, которого научили молитве…

Вообще, как и всякий талант, способный попугай непредсказуем. Мой другой питомец — Кеша — в период своего творческого расцвета понравившиеся ему слова схватывал налету. Произносил когда как пожелает: то отдельно, то вставляя в заученную уже фразу.

С говорунами, как видите, не только удовольствие, но и свои проблемы.

А что делать, если попугай, как ни старайся, не заговорил или выучил одно-два слова, и — точка?

Тогда, возможно, стоит посмотреть, не захочется ли ему подражать другим звукам?

Еще один мой попугай — Филька — с большим трудом освоил всего полтора десятка слов. Зато по собственному хотению виртуозно копировал человеческий кашель. Звуку нашего телефонного звонка он подражал с таким искусством, что мы не раз обманывались и зря снимали трубку.

Где, когда услышал он звук струящейся воды, но журчал нежно, музыкально. Изумительно. Журчал порой просто так и всегда, завидев у кого-нибудь в руках бутылку минералки.

Я очень жалею, что в свое время зациклилась на обучении Фильки человеческой речи вместо того, чтобы разнообразить его репертуар какими-то интересными звуками, художественным свистом. Или — пением птиц. Тем более что при известной настойчивости найти соответствующие записи и прокручивать их попугаю — вполне реально.

А какой талант у вашей птицы?