«Я счастлива, когда рисую»

Его мать, управившись с домашним хозяйством, заглядывала в альбом сына и любовалась его открывающимся талантом. Но однажды поймала себя на мысли, что ей самой хочется взять в руки карандаши и краски.

Мальчишке очень нравилось рисовать, и он брал уроки живописи у известного художника Александра Голубниченко — жителя поселка Южного. В этом поселке находились школа и интернат, где в течение недели учились и жили подростки из хутора Новониколаевского.

—­ Мам, а это чьи рисунки? — спросил однажды приехавший на выходные сын.

—­ А тебе нравятся? — вопросом на вопрос ответила Нина Петровна.

Степе рисунки были по душе. Хотя он, как «специалист», стал разбирать по косточкам творения неизвестного мастера.

Нина Петровна терпеливо выслушала замечания и лишь потом призналась в авторстве работ. Так они с сыном стали единомышленниками. Было Нине Лопатка тогда пятьдесят два года. Сегодня уже за восемьдесят. И за это время тяга к творчеству не только не угасла, а еще и разгорелась с новой силой.

Поэмой о цветах назовут ее творческую выставку в Ростове­-на-­Дону. В библиотеке имени Гагарина, где были вывешены рисунки сельской художницы, посетители оставили восторженные отклики в книге отзывов. По­другому, видимо, и не могло быть, ведь в акварелях Нины Петровны столько света, столько тепла и оптимизма, что так и хочется после знакомства с ее незамысловатыми натюрмортами и пейзажами забыть о насущных проблемах и радоваться каждому прожитому дню. Вдыхать терпкий аромат степных трав. Ступать босыми ногами по цветочному лугу. Наблюдать за проплывающими в небе облаками. Слушать трели жаворонка. Любоваться обыкновенными ромашками в недорогой стеклянной вазе…

О жизни этой женщины можно книгу писать. И как в войну она подростком за волами ухаживала, возила зерно от комбайнов, работала на току и косила сено. Как в комсомол вступила и была неосвобожденным комсомольским секретарем. Как освоила чуть ли не все сельские профессии. Трудилась прицепщиком и поварихой, скирдоправом и грузчиком. Стригла овец и работала на соломокопнителе.

— ­Легче перечислить то, где меня не было, ­ вспоминает Нина Петровна. — Одним словом, на разных работах работала. Кто вырос в сельской местности, тот знает, что это такое. А потом на «легкий» труд перешла —учетчиком стала. Позже на счетовода выучилась. А еще у меня есть дело по душе — я счастлива, когда рисую.

Тяга к творчеству, наверное, у нее от отца. Это он в письма с фронта вкладывал частенько карикатуры на Гитлера. Связали свою жизнь с живописью ее дети и внуки. Не все, конечно. Ведь детей у нее четверо, восемь внуков и девять правнуков.

—­ Вот Андрей Арестов — мой внук, ­ не без гордости говорит Нина Петровна, ­ недавно иллюстрировал книгу «Гулливер в стране лилипутов». Вышла она в ростовском издательстве «Проф — Пресс» тиражом восемнадцать тысяч экземпляров.

И женщина достала из шкафа красочное детское издание, подаренное ей внуком. Мы вместе полюбовались цветными иллюстрациями. Обязательно поищу в книжных магазинах, подумала я. Такую книжку хотелось бы приобрести и для своей внучки. Гулливер в ней, как из нашего детства: большой и добрый. Пусть читает, когда подрастет.

У самой Нины Петровны работ более пятисот.

—­ Это так, навскид, улыбается женщина. — Я их в Мартыновский музей передала, знакомым постоянно дарю. Вот гости из Калмыкии приезжали к нам в хутор. Здесь, в Новониколаевском, они когда-­то жили. Это же историческая родина калмыков. Тут их святыни есть. Каждый год приезжают сюда помолиться. Так я разложила свои картины. Выбирайте, говорю, на память. Ромашки мои понравились. С собой увезли.

Сюжеты для своих картин, как говорит Нина Петровна, она берет из жизни. Вот внучка букетик степных тюльпанов принесла домой по весне. Через несколько дней они застыли на белом ватмане у бабушки Нины. А это зуб у Нины Петровны разболелся. Замотала щеку платком. Поглядела на себя в зеркало. Ой, какая! И за карандаш взялась. Автопортрет получился. Здесь пенек с грибами изобразила. А на этом рисунке в вазе цветы необыкновенные — картофельные. Не сразу и поймешь, что за диковинка! Вот так и рождаются ее пейзажи и натюрморты.

—­ Маслом я писать не умею, ­поделилась женщина. — Я ведь нигде не училась. Тут и талант особый нужен, и холсты покупать у нас в хуторе негде.

Нина Петровна, кстати, и художницей себя не считает. Просто без карандаша и кисти жить не может. Управится с домашними делами. Улягутся непоседы­-правнуки спать. И тогда наступает ее время. Для ромашек и петуний, хризантем и сирени, яблочек и винограда. В реальном мире они завянут, а на ее рисунках останутся жить и радовать неравнодушных людей.