Навстречу Нине шла ее знакомая с полиэтиленовым пакетом. «Куда идешь?» — поинтересовалась Нина. «Да вот хочу выбросить старые вещи», — ответила женщина. «Подожди, может быть, они мне пригодятся», — остановила Нина знакомую и по-хозяйски стала перебирать содержимое пакета.

Для моей героини Нины Назаровны Скапенко из Константиновска любой предмет — находка. В том пакете оказались шерстяные детские вещи, пришедшие в негодность. Во времена советских дефицитов, когда было не найти пряжи для вязания, Нина очень обрадовалась зеленым детским штанишкам. Выстирала их, распустила и превратила в ветви пальмы на своем домотканом коврике, где синее море и желтый песок, пара влюбленных на пляже и ласковый прибой. Украшает и сегодня тот коврик стены дома мастерицы.

Когда-то, в послевоен­ные годы, встретила совсем еще молоденькая Нина на рынке мужчину, торговавшего вещами, изготовленными с помощью нехитрого приспособления: такой своеобразной толстой иглы с трубочкой, в которую продевалась рабочая нить. Мужчина, увидев, как у девушки загорелись глаза при виде его ярких панно, стал охотно делиться секретами домашнего ковроткачества. Дескать, смотри, девчонка, внимательно, ничего здесь сложного нет. И иглу ту волшебную подарил. Принесла ее домой чувствовавшая себя на седьмом небе от радости Нина и стала осваивать основы ткацкого дела.

Стежок по изнанке, еще стежок. Осторожно, не спеша, чтобы на лицевой стороне будущего коврика петелька малая получалась. Нина Назаровна и мне пытается объяснить технологию изготовления своих чудо-ковров ручной работы, которым, наверное, цены нет. Вот один большой висит в комнате на стене. Расплескались по его полю разноцветные маки. На другом — девушка обняла тоненькое деревце. Пригорюнилась отчего-то. Может, друг сердечный не шлет теплой весточки.

Если бы заранее не знала, что ковры ткались умелыми руками Нины Назаровны, то вряд ли бы их отличила от фабричных. Хотя здесь я не права. Ковры в доме Скапенко уникальны — других таких нигде не встретишь, ведь они не только в единственном числе, но и наполнены какой-то чудесной силой. Так и хочется прикоснуться к бархатному ворсу, погладить лепестки цветков. И на душе от этих прикосновений становится спокойнее.

Сегодня Нине Назаровне — за семьдесят. Но как-то трудно верится в ее возраст из-за неуемности характера и жизненного оптимизма. Ей, всю жизнь отдавшей воспитанию детей (она работала учителем в школе), не сидится и сейчас без дела. По-прежнему занимается с детворой, готовит с ними домашние задания. И аппликации разные мастерит, и мягкие игрушки шьет, и акварели пишет, и, конечно, ковроткачеству учит.

В Константиновск она приехала в начале кризисных девяностых из Норильска, когда вышла на пенсию. Приехала в места, где когда-то проходила ее студенческая юность. В этом донском городке окончила Нина педагогическое училище. На Севере пенсионерами становятся раньше, и энергичной женщине сов­сем не хотелось быть домохозяйкой.

— Я взяла свои работы, набила ими сумки и пошла в одно из детских учреждений, — рассказывает Нина Назаровна. — В  Норильске мои ученики постоянно участвовали в различных выставках народного творчества и занимали первые места.

Директор учреждения тепло приняла приезжую учительницу, ахала, охала над ее изделиями, но в приеме на работу отказала.

— Знаете, — откровенно заявила она, — не могу я вас принять без согласия начальства.

— Может, хоть на полставки возьмете, — предложила Нина Назаровна.

— Я бы на полную вас зачислила, — сказала директор, — только вот недавно был звонок, чтобы я оформила двух знакомых. Так что ждите свободных мест.

Обещанного звонка Нина Назаровна так и не дождалась. Хотя очень хотелось научить константиновских ребятишек всему тому, чем она занималась с норильскими школьниками. Поэтому и пошла собственным путем, занимаясь с ребятами на дому.

Мы ходим по ее небольшому домику, стены которого просто увешаны всевозможными поделками. Эти работы хоть сейчас могли бы служить украшением любой выставки. Взять хотя бы зверюшек из оленьего меха. Они на этих аппликациях, как живые.

Но больше всего у рукодельницы ковровых наволочек для подушек. Просто глаза разбегаются от их разнообразия. Каждая подушечка точно кусочек весеннего луга с его разноцветьем. И нет двух одинаковых. Купишь такую — не нарадуешься.

С них, этих наволочек, и началось ковроткачество Нины Назаровны. Самую первую она в девятнадцать лет изготовила. Из штапельных ниток мулине соткала и лучшей подруге подарила. А совсем недавно, будучи у подруги в гостях, заприметила, что только верхняя часть наволочки сохранилась – годы взяли свое. Привезла домой, обвязала крючком. Теперь эта подушечка с розочкой на коричневом фоне опять, как новая. «Наверное, подарю подруге другую, — говорит женщина. — Пусть эта первая на память у меня останется».

Мы прощаемся у порога уже в который раз, все никак не расстанемся. И тому виной все новые и новые изделия, на которые натыкается мой взгляд.

 — Просто музей, — замечаю я. — У вас даже комнатные тапочки эксклюзивные.

— Все это делается очень просто, — говорит Нина Назаровна. — Я ведь старые вещи стараюсь не выбрасывать. Будет время — приходите. И ковры ткать научу, и крючком вязать.

А ведь и, правда, стоит попробовать. Главное, терпения бы хватило, ведь только на изготовление ковровой наволочки уходит больше недели. Но уж очень они хороши.