Время искренности

— Тут такая искренность, как будто каждая травинка протестует против дежурных фраз и всяческого пустозвонства.

Ирина Минкина назвала эту выставку «Чайковский. Времена года».

Она и в самом деле нередко слушает за работой музыку Чайковского и других классиков. Или — русский рок, в котором особенно выделяет «Алису» и Бутусова. Но все это, когда нельзя уловить другую музыку — трав, реки, песенок насекомых и щебета птиц.

Русский рок импонирует Ирине художественной правдой о том, что происходит  вокруг и не может не печалить и не возмущать тех, кто привык анализировать. Но  обращение к природе — это для Ирины вовсе не бегство в красочную безмятежность. Природу ощущает как красоту страдающую, писать больше всего любит ненастье, дожди и туманы, что, впрочем, не означает, что для солнечных лучей путь на ее полотна закрыт. На них — разнообразная погода.

Ирина Минкина родилась в Волгодонске, но тот Волгодонск, который дорог ее сердцу, далек от привычного образа «города атомщиков». Там ее любимые с детства места — это старая широкая аллея с большими раскидистыми деревьями и окрестности элеватора. Этот элеватор, напоминающий  сказочную крепость, — герой ее многих холстов.

Волею обстоятельств Ирина переехала в Азовский район, в Кулешовку. Живет не в доме с садом, как можно бы предположить (о нем ей только мечтается), а в высотке. Но говорит, что повезло с округой: выйдешь из подъезда, и — вон они, дачи и нетронутые цивилизацией степные уголки. Когда случается надолго уезжать из Кулешовки,  скучает Ирина не по дому, а по этому лирическому пространству между землей и небом, где растут степные розы-репейники, которых она называет своими друзьями, и много других неброских красот и тихих радостей.

В отличие от большинства ее коллег Ирина знает многие растения по именам. Это благодаря урокам мамы-травницы. Их Ирина считает для себя нужными и важными:

—  Я — природный человек, совсем не гламурный. Люблю землю и все натуральное.

Для Ирины счастье открывать  неизвестные ей живописные уголки донской природы или Стародонья. Ради одного такого открытия в районе станицы Старочеркасской она попросила у друзей лодку и самостоятельно переправилась на остров.

— Но это ведь, должно быть, тяжело, — удивилась я, глядя на ее тонкие руки. — И небезопасно к тому же…

— Честно говоря, меня подстраховывали, но правила я сама. Это нелегко, но так естественно для человека. Жаль, что сегодня утрачены многие простые умения, которые связывали людей  с природой, напитывали ее силами.

Поскольку очевидно, что Ирина пишет не по фотографиям, а с натуры, ей часто задают вопросы о работе над зимними пейзажами: как ухитряется не замерзнуть?

—  На пленэре тяжелее всего приходится дождливой поздней осенью: ее холод — самый пробирающий. Зимой бывает очень морозно, но когда увлекает задача, все остальное лишается значения, и органы чувств, реагирующие на холод, на какое-то время словно отключаются.  Зато как только работа завершена, сразу остро ощущаешь, что руки замерзли, а ноги — дубовые, наваливаются и холод, и голод.

Зима дисциплинирует, лето искушает соблазнами. Приедешь летом в Цимлянск, а вокруг – такая красота…  Хочется всего сразу: и этюды писать, и в море купаться, и позагорать также хочется… Зимой все желания и все внимание сосредоточены на одном – на творчестве.

И все же, судя по работам Ирины, летние соблазны она преодолевает успешно, отдавая свою особую дань каждому времени года.

P. S. Работа выставки «Чайковский. Времена года» продолжится по 21 апреля включительно. Вход  – бесплатный.