Где обитает Мефистофель?

Первым вернул «Фауста» на российскую сцену Новосибирский оперный театр. Потом «Фауст» появился вновь на афише Мариинки. И вот теперь премьера этой оперы в Ростовском музыкальном, его первый опыт «Фауста».

Все эти постановки сближает меж собой не только дата рождения, но и центральная режиссерская идея. «Фауст», если очень коротко, — это история искушения средневекового ученого Фауста Мефистофелем, духом отрицания и вечным соперником Создателя в борьбе за людские души. Авторы всех трех спектаклей существование этого духа отрицания отрицают.

«Сегодня мы должны, наверное, признать: человек придумал Мефистофеля, чтобы, по своему обыкновению, «скинуть» все самое темное, отталкивающее, чудовищное, что гнездится на дне человеческой души, на кого-то «другого», «постороннего», — так формулирует свою позицию автор ростовской постановки, известный театральный режиссер Георгий Исаакян, живущий ныне в Москве.

В Питере «Фауста» поставила не столь опытная в режиссуре британка, в Новосибирске — молодой питерский режиссер. «Дьявол внутри нас. Просто так, сам по себе, он не существует», — таково их прочтение этой оперы. Новосибирский Мефистофель, как явствует из откликов на спектакль, — это скорее тень Фауста, его двойник. На питерской сцене Мефистофель, вызванный Фаустом в минуту отчаяния, появляется… из-под его одеяла, которое многие восприняли как метафору темных тайников подсознания с фрейдистским оттенком. Кстати, британской постановщице показалось, что «Фауст», где пожилой господин готов продать душу за возвращение молодости и любовь 14-летней Маргариты, — это предтеча набоковской «Лолиты», и она постаралась довести эту мысль до зрителей.

Новосибирскую и ростовскую постановки сближают также принципы подбора исполнителей центральных партий: один из новосибирских Фаустов — Владимир Чеберяк — приглашен петь в Ростове, в очередь с солистами ростовской труппы. А партию Мефистофеля и тут, и там исполняли на премьере питомцы Мариинки. В Ростове это был Вадим Кравец, молодой, эффектный, точно оттолкнувшийся при работе над этой ролью от характеристики Мефистофеля, которую дает тому у Гете сам Создатель:

«Из духов отрицанья

ты всех мене

Бывал мне в тягость,

плут и весельчак».

Зрителям Ростовского музыкального привычнее живописное, красочное убранство сцены. Художник-постановщик «Фауста» Эрнст Хайдебрехт (Германия) следовал принципу минимализма, чтобы изобразительные красоты не затмевали суть. Он сделал акцент на многозначных, сродни символам, деталях, не всегда, к сожалению, безупречных. Вот Фауст-старик, являющий собой несколько шаржированный портрет Альберта Эйнштейна, собирается принять яд, поскольку устал от жизни, разочарован и т. д. За его спиной — несколько вытянутая, но все же узнаваемая голубая планета Земля. Но если Фауст уже так далеко от нее, что ему земные тяготы? Кто он тогда и где?

Впрочем, многих такое обозначение надмирности поднятых в этом произведении проблем вполне устраивает, им интереснее, почему Фауст-старик загримирован под Эйнштейна, и тут, видно, своя философия.

«Фауст» хоть и назван именем мужчины, но говорит о Женщине. (…) И главная битва в «Фаусте» — битва за эту Женщину. Только ее чистота —  залог спасения Мира, но самое невероятное, что, даже предав ее, заставив ее пасть, сделав последней из грешниц, приведя ее на путь преступления, мужчины по-прежнему видят только в ней свою последнюю надежду и спасение», — эта тоже одна из центральных идей режиссера-постановщика Георгия Исаакяна.

На роль этой женщины — Маргариты — утверждены четыре певицы. Среди них — Наталья Дмитриевская, при звуках голоса которой напрашивается сравнение с хрустальным перезвоном.

Если Фауста на сцене искушал Мефистофель, то некоторые зрители этой постановки, как стало ясно по их репликам в антракте и после спектакля, подпали под чары искусительных речей мэтра отечественной режиссуры Юрия Любимова, изрядно сократившего в Большом театре оперу «Князь Игорь». «Фауст» для восприятия современного человека, особенно молодого, тяжеловат. Около трех часов сценического действия — это много», — говорили они.

Не знаю, как показалось вам, а на мой взгляд, динамизм постановки любимовского «Игоря», которую показывали по телеканалу «Культура» как раз в один из премьерных дней ростовского «Фауста», не стоит принесенной ради него музыкальной жертвы. Было бы жаль, если бы подобной операции подверглась и такая красивая музыка «Фауста».

Но, возможно, уже в недалеком будущем сокращение оперных шедевров XIX века станет в театрах обычной практикой. Так что спешите посмотреть и услышать этого «Фауста» — с небесспорными, но интересными актерскими работами и художественными решениями, серьезным и уважительным отношением к книге Гете и музыке Гуно.