И Депп как яркая печать…

Баргмана называют актером Божьей милостью, он —  режиссер вызывающих бурные дискуссии театральных постановок, а еще это его голосом говорит на российском экране самый популярный ныне пират — Джек Воробей.

— Александр Львович, в одном из интервью вы говорили, что беретесь за постановку пьесы, если она вас сильно задевает, являет собой пронзительную историю или открывает возможности для ювелирной актерской работы. «Кьоджинские перепалки» Гольдони  — что за случай?

—  Это — продолжение моего сложного и радостного диалога с Карло Гольдони. Вначале я играл в «Хозяйке гостиницы» Гольдони в Александринке, потом в Омском академическом театре драмы поставил гольдониевского «Лжеца». «Кьоджинские перепалки» — это совсем другой Гольдони: площадной, озорной, разбитной, безудержный. Это Гольдони, который испытывает ностальгию по юности, страстям, любовным вихрям…

—  В Ростовский молодежный вы приехали по приглашению его нового главрежа Михаила Заеца. Давно знакомы?

—  Еще как давно, и, представьте, произошло это благодаря Гольдони. Ту роль, которая в «Хозяйке гостиницы», поставленной в Александринке замечательным режиссером Владимиром Егоровичем Воробьевым, была у меня, в Тюменском драмтеатре играл артист Миша Заец. Там тоже была постановка Воробьева, и Владимир Егорович, как рассказывает Миша, показывал ему видео с моим участием. Ну а потом, когда я стал ставить спектакли, и судьба привела меня в Тюмень, мы с Мишей познакомились по-настоящему. Наша дружба продолжается.

— Вы рассказывали, что на вашем пути встречались режиссеры, которые позволяли актерам сочинять вместе с ними репетируемый спектакль и даже поощряли стремление к такому творчеству. Став режиссером, вы тоже считаете такое совместное сочинение делом важным и нужным?

—  Я этого правила придерживаюсь всегда, поскольку убежден, что хороший спектакль может получиться только во взаимном творческом поле режиссера и артистов. Здесь труппа достаточно разнородная, с кем-то с первых дней удалось войти в такой контакт, с кем-то — нет. Было бы больше времени на работу над постановкой, какое было бы счастье работать с артистами по этюдному методу, когда задается некая тема, и артист, не думая ни о каких мизансценах, просто показывает, каким он видит, как понимает свой персонаж.

—  Вы — один из основателей в Питере «Такого театра», который выносит на суд зрителей спектакли уже в течение двенадцати лет. Недавно вы обмолвились, что «Такой театр» подустал… Это сегодня такие ритмы, что один год жизни театра вмещает в себя столько, что засчитывается за несколько лет? Как долго, на ваш взгляд, может театр жить и работать, не уставая?

— Существует такая теория, что театр живет десять лет, а потом у него возникает кризис. Однако этот кризис может быть успешно преодолен, и тогда театр возрождается, как феникс из пепла. При этом имеется в виду театр не как здание и даже не как традиции, а как хорошего уровня команда, руководимая интересным, сплотившим ее режиссером, в самом прекрасном случае — замечательным и даже великим мастером. В этом театре живет дух студийности и ставятся куда более важные задачи, чем развлечение публики.

Говоря об усталости «Такого театра», я имел в виду организационные трудности. У нас нет штатной труппы, мы работаем на самоокупаемости, что сегодня почти невозможно. Мы устали думать об аренде, складах и прочих вещах, далеких от творчества, но, несмотря на это, «Таким театром» дорожим.

— Что ж, будем в Питере, постараемся побывать на спектаклях «Такого». Но ваше имя связано не только с театральными постановками. Вы снимались в ряде сериалов, среди которых такие известные, как «Крот», «Золото Трои», «Бандитский Петербург». Многие артисты жалуются на конвейерность сериальных съемок, примитивизм художественных задач и решений. Каково же терпеть все это человеку, который сам режиссер?

—  Мне никогда не приходилось терпеть: везло, наверное, на толковых режиссеров. С благодарностью вспоминаю работу в сериале «Люди Шпака», где у меня была главная роль. Хотя, действительно, в какой-то момент, поскольку в день должно сниматься около десяти сцен или еще больше, возникает чувство, что занимаешься эксплуатацией собственных штампов и превращаешься в игральную машину. К счастью, это был не слишком длинный сериал, на съемочной площадке собралась замечательная компания, поэтому о «Людях Шпака» у меня только светлые воспоминания.

Вообще в сериалах я снимаюсь редко, приостановить ради них своих театральных коней мог бы, если бы пригласили в какой-то уникальный проект, — не тот, что тешит тщеславие, а интересен возможностями творческого роста и общения с большим мастером.

— При таком подходе к работе можно предположить, что ваша работа по озвучиванию Джонни Деппа в роли Джека Воробья вам творчески интересна и приносит истинное удовольствие. Не возникало ли у вас желания поставить на театральной сцене свою, не менее увлекательную пиратскую или приключенческую историю?

— Нет, не возникало. Джек Воробей так или иначе то тут, то там появляется в моих спектаклях (что я замечаю с опаской), потому что это очень заразительный персонаж. Яркая печать Джонни Деппа, дело не в одном только Джеке Воробье, но и других ролях этого глубокого, замечательного артиста, словно висит над тем, что я делаю. Иногда я пытаюсь закрыть ее шторкой, чтобы не мешала. Иногда, наоборот, стараюсь сделать поярче.

— Вы родились в Душанбе, но много лет прожили в северной нашей столице. Как вы чувствуете себя в донской столице, сказывается ли ее ритм на работе над спектаклем?

—  Репетиции я подчиняю своему привычному рабочему ритму, что означает: надо быть все время в тонусе. После репетиций, за порогом театра, можно позволить себе расслабиться и просто прогуляться по городу, что я и делаю с удовольствием, потому что это — моя родная южная стихия, с ее ощущениями, запахами, пышной зеленью и т. д.   

Осталось добавить, что в Ростове, в самый разгар репетиций, Александр Баргман встретил свой 43-й день рождения, а днем рождения на сцене Молодежного театра «Кьоджинских перепалок» станет 29 июня.