В честь 195-летия со дня рождения Достоевского на афише Ростовского драмтеатра им. М. Горького появилось новое название – «Сумасшедшая любовь в селе Степанчиково».

Фото с сайта www.rostovteatr.ru

Жанр спектакля обозначен как «комедия-фарс», и это многих из публики удивляет и озадачивает. Ведь имя Достоевского перво-наперво связано для широкой публики с социальной драмой, исследованием изнанки жизни, темных закоулков души.

В сравнении с другими произведениями Достоевского эта повесть малоизвестна, название ее не на слуху.  А в ней действительного много комического, напоминающего подчас улыбку Гоголя.

«Сумасшедшая любовь» от создателей «Тихого Дона» - так можно было бы представить этот спектакль, поскольку среди его создателей  то же «постановочное трио», что трудилось и над главной премьерой прошлого сезона – спектаклем «Тихий Дон»: режиссер Геннадий Шапошников, драматург Владимир Малягин, сценограф Виктор Герасименко. 

…Усадьба, дом с колоннами, на заднем плане – выбеленные безжизненные деревья, ветви которых, сплетаясь между собой, образуют подобие тенет какого-то гигантского паука. Это – владения отставного полковника Ростанева (Е. Климанов), в которых он давно уже не хозяин. Жизнь Степанчиково небезуспешно пытается подчинить своим представлениям об идеальном порядке Фома Опискин (засл. арт. РФ Сергей Власов). Он – приживал, сумевший вырасти в глазах матушки Ростанева (нар. арт. РФ Татьяна Шкрабак) в новоявленного пророка. Псевдопастырь, спекулирующий на теме духовности.

Сергей Власов замечательно показывает непотопляемого лицемера, фитюльку,  способную однако  безошибочно угадывать самые чувствительные струны человеческих душ и умело на них играть.

Этот спектакль обнаружил еще одну грань таланта Юлии Борисовой. Зрители видели ее коварной, но блестящей интриганкой Миледи в «Трех мушкетерах», прельщенной интригами полусвета, но не дурной по своей сути баронессой Штраль из «Маскарада». Теперь этот ряд по-своему ярких личостей продолжила энергичная мадам Обноскина, женщина без чести и совести, готовая ради выгоды на любую низость.

Пожалуй, наибольший восторг зрителей вызывает образ лакея Видоплясова, кропающего на досуге вирши, которые Опискин рекомендует называть для большего эффекта воплями. Тут все сошлось: комедийный дар исполнителя этой роли Романа Гайдамака, удачный костюм от Натальи Пальшковой, узнаваемость типажа. Видоплясов – это великолепная пародия на армию заполонивших телеэфир стилистов, имиджмейкеров и прочих бесполых мотыльков, поклоняющихся единственному кумиру – Моде.

Перевод языка повести Достоевского  на современный сценический удался не во всем. Думается, спектакль только выиграл бы, если бы действие, особенно в начале,  развивалось  динамичнее. Или  кто, к примеру,  сегодня может с уверенностью сказать, о чем поется в «Комаринской»? А без этого остается  лишь смутно догадываться о смысле целого эпизода.

В репертуаре одного из столичных театров тоже есть спектакль, созданный по мотивам «Степанчиково», но к его финалу Достоевский необычный, посмеивающийся, становится тем самым Достоевским, которого все знают еще со школьной скамьи. В ростовской версии, возможно, с учетом южного нрава и темперамента, наоборот, усилена в сравнении с повестью как раз-таки комедийная нота. Мажорная музыка, всеобщее  ликование  в связи со счастливой развязкой, комическое появление на сцене после того, как все уже  свершилось в стельку пьяного прогрессиста Коровкина, который до того фигурировал в речах Ростанева, (полковник уповал на него как человека большого ума)…

Там, где в повести у Достоевского запятая, в спектакле ставится точка. Получается словно в старинном водевиле: «Все хорошо, что хорошо кончается».