В ростовском Шолохов-центре демонстрируются экспонаты из яснополянской коллекции и Государственного музея Льва Толстого в Москве

Что может рассказать о писателе лучше, чем его рабочее место? Эта мысль  и вдохновила сотрудников толстовских музеев на создание выставки «Когда не можешь не писать...» Она дает представление о кабинетах яснополянской усадьбы, Хамовнического дома и двух условных   — Военном и Зеленом.

Витрины и стенды Военного кабинета напоминают о том, что серьезным литературным трудом Толстой начал заниматься еще во время военной  службы на  Кавказе и в Севастополе.

старочерк-071.jpgПрапорщик артиллерии, затем подпоручик и, наконец, поручик Толстой отличался целеустремленностью, желанием достичь физического совершенства, поразить чем-то окружающих. Толстой гордился тем, что способен отжиматься на руках, когда  на его спине стоял кто-то из его товарищей. Это был его рекорд. Конечно, повторить такие подвиги на склоне лет Толстой уже не мог, однако  и тогда находился в великолепной физической форме и до последних своих дней много ходил пешком и совершал конные прогулки.

Один из любопытных экспонатов яснополянского дома — это фонограф. Точно такой же прислал Толстому в честь его 80-летия  изобретатель этого прибора Томас Эдисон. Толстой сразу же оценил ценность новшества. В последние годы жизни он уже не писал от руки и  использовал фонограф  для   устных набросков.

- Толстой  всегда живо интересовался достижениями прогресса, - сказала «НВ» Валерия Дмитриева, научный сотрудник музея-усадьбы «Ясная Поляна». - На этой выставке посетители могут увидеть электрический грифельный карандаш Толстого. Писатель охотно им пользовался. Это — карандаш с подсветкой, которая работала от батареек.

При этом, как ни удивительно, такое достижение прогресса, как очки, Толстой никогда не носил, хотя к старости ослаб глазами.  И работа за пишущей машинкой его тоже не увлекала. 

Исписанные буквально вдоль и поперек рукописи Толстого позволяют предположить, что Лев Николаевич не просто экономил бумагу: это было одним из проявлений  присущего ему  экологического  мышления.

- В самом деле так, и развито оно у него было в высшей степени. Как и уважение к чужому труду, - подтвердила Валентина Алексеева, замдиректора  Государственного музея Толстого в Москве. - Один иностранный посетитель Толстого упомянул в своих воспоминаниях о таком случае, который произошел в его присутствии. Они разговаривали, когда Лев Николаевич заметил, что со спицы, оставленной его дочерью на столике вместе с неоконченным вязанием, сползает петелька. Не прерывая беседы, Толстой поправил пряжу, не дав петельке убежать.

В Хамовническом доме Толстого рядом с кабинетом располагалась рабочая комната писателя.   Там Толстой сапожничал. Этим ремеслом Лев Николаевич овладел в совершенстве, обувь шил не только себе и домочадцам, но порой и знакомым. Вот и в выставочной витрине посетителей удивляют  добротные ботинки, сделанные им на заказ. Заказчиком был Фет. Тот самый, Афанасий Афанасьевич, поэт. Толстой получил от него заслуженную мзду, чем весьма гордился.

«Мой адрес — в оранжерее», - нередко ориентировал Толстой домочадцев. А еще, бывало, не в оранжерее, а в липовых аллеях, дубовом лесу. Все это - Зеленые кабинеты писателя. Природа вдохновляла его необычайно.

Возможно, после этой выставки кому-то захочется совершить путешествие и в саму Ясную Поляну. Поток  ее посетителей не иссякает  в любое время года, но особенно хороша она весной, когда в музее-усадьбе Толстого зацветают яблони, и, как говаривала супруга писателя Софья Андреевна, словно облака опускаются на деревья.