Помогают стать экспонатами

Наталья Шаповалова собирает глиняный горшок из черепков, которым больше тысячи лет.

Одна из таких  мастерских находится в Азовском историко-археологическом и палеонтологическом музее-заповеднике. В ней работают художники-реставраторы Наталья Шаповалова и Татьяна Сошина. Почти вся старинная и древняя керамическая посуда, которая выставлена сегодня в витринах музея, прошла через их руки.

Вы ошибетесь, если решите, что эта мастерская наполнена множеством каких-то роботизированных приспособлений, помогающих художникам-реставраторам восстанавливать из черепков вазы, кувшины, тарелки и т.д. Никаких механизмов. Все на удивление незатейливо. Обычные столы, обычные картонные коробки с «ископаемыми фрагментами»,  которые Наталья и Татьяна соберут в единое целое, стандартные флаконы клея «ПВА», кисточки разного размера, зубные щетки. Еще может показаться, что в мастерской недавно побывал рассеянный зубной техник, который оставил здесь по забывчивости свои инструменты. Конечно, это не так: просто стоматологические инструменты (так же, как и зубные щетки) активно используются  в работе художника-реставратора по керамике.

На музейных выставках,  где представлена  древняя керамическая посуда, у любознательного посетителя возникает много «почему?». Ну, к примеру, почему в одном случае вместо недостающих черепков для создания цельной вещи используется гипс, а в другом – черепки не соединяются во что-то цельное  и выставляются так, как были  найдены?

– В реставрации, как в медицине, главный принцип: «Не навреди!», – говорит Наталья Шаповалова.

Из этого принципа вытекают и остальные. Художник-реставратор не имеет права дофантазировать форму или украшения предмета, облик которого воссоздает. То есть в прямом смысле слов лепить отсебятину. Гипсом замещаются лишь те утраченные части, в существовании которых нет сомнений. Все это обычно предварительно обсуждается на совете специалистов (и тут тоже напрашивается медицинская аналогия: с медкомиссией).

Еще одно железное правило реставрации: она должна быть обратима. Причины этому разные, но есть среди них и такая: фрагмент древней посуды, казавшийся утраченным, может обнаружиться потом при исследовании уже   соседнего раскопа. Если это произойдет, художник-реставратор должен иметь возможность соединить такой фрагмент с его «родными» частями, восстановив таким образом маленькую историческую справедливость.

Сегодня на рабочем столе Натальи Шаповаловой – часть склеенного из черепков глиняного горшка, в котором не одну тысячу лет назад варили  обед. Чтобы разыскать эти глиняные пазлы, другим людям, занятым на обработке археологического улова, пришлось пересмотреть огромное количество таких вот осколков. По мнению археологов, эти черепки пустили на хозяйственные нужды еще в древности. Такие горшки  местного производства не представляли для хозяев большой ценности. Когда они разбивались, их черепками могли, к примеру, вымостить дорожку.

Можно только представить изумление хозяина того разбитого горшка, который увидел бы, как  кропотливо  восстанавливают его из этих безнадежных черепков.

«Золотые руки», говорят азовские археологи о своих художниках-реставраторах по керамике. Результат  восхищает, но процесс такой трудоемкий и  тягомотный, что не каждый это выдержит.

– Что привело вас в эту профессию? – спрашиваю у  Натальи Шаповаловой.

– Задание руководства, – отвечает она. – По образованию я – художник. И в музей пришла работать согласно своему профилю. Но предложили попробовать поработать в этой мастерской, и мне понравилось, продолжила образование на курсах реставраторов в Москве.

В этой работе без художественного образования – нельзя, но одного его мало. Художник-реставратор – это и художник (в частности скульптор), и химик, и историк.

Мое внимание в  мастерской привлекли прежде всего древности, но не только они в очереди к Наталье и Татьяне на реставрацию. Здесь обещают вернуть вторую молодость чайной паре начала ХХ века, доставленной из Вёшенского музея-заповедника: уже убрали трещинки, восстановили роспись. Маленький, меньше метра ростом, гипсовый гимназист Володя Ульянов  (такие статуи украшали школы и дома пионеров в середине прошлого века) тоже терпеливо  ждал, когда его подновят, очистят от шелухи старой краски.

– И ваша чайная кружка может когданибудь стать объектом работы художников-реставраторов, – пошутил заглянувший в мастерскую сотрудник музея.

– Ну что вы: у меня – самые обычные чашки, таких много.

–  Это сейчас много. А пройдет сто лет – и куда только все это денется! Нынешний ширпотреб превратится в антиквариат. И, может быть, еще через сто лет осколки вашей  обыкновенной чашки будут вот так же склеивать в какой-то реставрационной мастерской.

Мне показалось это невероятным. Но ведь и вправду – возможно…