«Меня всегда привлекали тяжелые судьбы роковых женщин», – улыбнулась своей знаменитой загадочной полуулыбкой Юлия Борисова, ведущая актриса Ростовского академического драмтеатра им. М. Горького

Юлия Борисова — синьора Капулетти (спектакль «Ромео и Джульетта»).

Таким был ее ответ на мой вопрос, о каких мечталось  ролях, когда она только еще собиралась связать свою жизнь со сценой.

- В отличие от большинства своих сверстниц, собирающихся стать артистками, я не бредила ролью Джульетты. Мне была интереснее Офелия, - сказала она. - Со временем этот список шекспировских героинь я могла бы продолжить Дездемоной, а теперь включила бы в него королеву Гертруду, мать Гамлета.

- Среди сыгранных вами ярких  женских характеров есть дамы, не только пренебрегающие нравственными заповедями, но и совершающие преступления. Это те же миссис Чивли из «Идеального мужа», Грета из «Свидетеля обвинения», Миледи из «Трех мушкетеров». Злодейки они и в ваших глазах?

- Для меня это прежде всего женщины с глубокой душевной травмой. Приступая к работе над ролью женщины, которая в ходе пьесы совершает какой-то нехороший поступок, проявляет коварство или даже доходит до преступления, я пытаюсь найти тот момент, когда у нее могла произойти душевная травма. Что-то такое, что ее ожесточило.

Бывает, что ничего и додумывать не приходится: ответ содержится уже в самой пьесе. Бывает, сама придумываю для своего персонажа целую биографию.

- Даже если роль — эпизодическая?

- Даже если она без слов. В шоу «Брызги шампанского» мне случалось рассказывать истории своих персонажей исключительно на языке танца. Персонаж пребывал на сцене считанные минуты, но я сочиняла для  себя целую судьбу.

- Как в балете. Кстати, вы, говорят, из балетных?

- У меня нет ни балетной подготовки, ни специальной танцевальной. Всё собираюсь записаться в школу танго, не для роли, для себя, но пока не складывается.

- Но откуда у вас  танцорская гибкость?

- От природы. Танцевать люблю с детства. Вообще танцы, пластика -  очень важные  средства выразительности. Тело ведь не обманешь. И телом не обманешь.

- Вы придумываете своим героиням только прошлое или иногда и будущее? Мне показалось, что ваша баронесса Штраль из лермонтовского «Маскарада» не просто, как в самой драме, покидает свет и отправляется в деревенское  имение, чтобы замаливать свои грехи, которые привели к трагедии чету Арбениных, а умирает для мира. Ее путь — в монастырь?

- Когда человек из корыстных ли побуждений, малодушия или шутки ради  создает для другого сложную, если не сказать, гибельную ситуацию, то часто не представляет, чем это обернется для него самого, какими разрушениями это грозит его собственному внутреннему миру.  Я для себя решила, что баронесса Штраль, узнав, каким несчастьем обернулись для Нины ее ложь и легкомыслие, не просто покинула свет с его балами-маскарадами. Ее душа этого не вынесла, и баронесса умерла.

- Одно время ряд периодических изданий, а также столбы и заборы пестрели призывами записываться в школы стерв, активно внедрялась мысль о том, что только стерва в наше время и может быть успешной. Вам не раз случалось обживать образы женщин как минимум со стервозинкой. Вы согласны с тем, что в женщине, мечтающей об успехе, должна присутствовать стерва?

- Тогда была модна эта линия поведения, сегодня в моде женственность, а в женщине, независимо от моды, должно быть всё в определенной пропорции. И надо научиться этот свой арсенал правильно использовать. Поэтому женщине  мягкой, не умеющей противостоять чужой воле, надо научиться в некоторых ситуациях быть стервой, а той, у которой этого в избытке, – взращивать в себе мягкость и женственность.

- Вы считаете  своих  энергичных, изобретательных героинь, которых зрители скорее все же отнесли бы к злодейкам, сильными женщинами?

- Какие же они сильные женщины? Слабые они.

- Потому что не смогли устоять перед искушениями, в том числе перед желанием отомстить за нанесенную когда-то обиду?

- Конечно.

- А тогда какая она, сильная женщина?

- Спокойная, умеющая совладать со страстями.

- В этом сезоне вы, думаю, удивили многих зрителей гротескной ролью мадам Обноскиной из спектакля по Достоевскому «Сумасшедшая любовь в селе Степанчиково». Зрители привыкли видеть на сцене другую Юлию Борисову, а тут..

-  Дурацкая шапочка, оттопыривающая уши?

- И еще гримаски, не добавляющие персонажу привлекательности. Не пощадили вы свою Анфису Петровну. Но вам пришлось и в себе самой что-то преодолеть, чтобы появиться на сцене такой Обноскиной?

- Мне нравится быть неожиданной. По-моему, такое стремление вообще в природе артиста.

- А какая роль стала неожиданной для вас самой?

- Лукиничны, любящей и любимой жены, а также  матери нелюбимой жены Григория Мелехова Натальи. Мысли не было, что доведется когда-нибудь сыграть этот персонаж. Я благодарна нашему художественному руководителю Александру Ивановичу Пудину, который сделал все возможное, чтобы в репертуаре нашего театра появился спектакль «Тихий Дон». Для артистов — большое удовольствие работать с таким литературным материалом. Меня работа над ролью так увлекла, что я еще пошла в краеведческий музей и засыпала экскурсовода вопросами о времени, запечатленном Шолоховым в «Тихом Доне».

- В спектакле «Тихий Дон» роль Дуняшки Мелеховой в детстве играет ваша дочь. Собирается пойти по вашим стопам?

- Надеюсь, что нет. Ей хотелось попробовать, каков он, актерский труд, и я не стала препятствовать. Дочь попробовала, и, по-моему, ей этого оказалось довольно.  Во всяком случае сейчас ее занимают мысли о другой интересной и, вероятно, более спокойной  и надежной  профессии.

- А вы связали свою жизнь со сценой без колебаний?

- Наверно, в случае со мной это было предопределено. Направление  задала мама, когда решила назвать меня Юлией, чтобы вместе с фамилией получилось: Юлия Борисова  - так звали популярную тогда артистку вахтанговского театра.

- А потом, когда вы сами стали артисткой, это созвучие с именем легенды театральной сцены вам не мешало?

- Скорее немножко помогало. Когда в наш театр приезжали для постановки спектаклей режиссеры и видели или слышали мое имя, многим было любопытно взглянуть на еще одну Юлию Борисову.

- Если бы вы выбирали себе сейчас роль, то это была бы…

- Медея из одноименной пьесы Людмилы Разумовской.

- Женщина, которая в стремлении отомстить предавшему ее любимому мужчине доходит до убийства их общих детей?..

- Ужасная ситуация. Но древний миф о Медее можно ведь трактовать как иносказание.  Я бы хотела через эту историю показать зрительницам, что во многих из них есть своя Медея, часто неосознаваемая.   Разве мало женщин, которые расставшись с мужьями и не простив им каких-то обид, стараются уничтожить любое проявление этих мужчин в своих детях и вытравить из памяти ребенка все доброе, связанное с отцом?  Что это, как не  реакция Медеи?..

- Медеи, которую вы бы тем не менее тоже постараетесь оправдать? По крайней мере смягчить суд зрителей над этой женщиной?

- Ей тоже можно посочувствовать. Театр не суд, но если  пользоваться этой терминологией, то я, конечно, адвокат всех своих персонажей.