«Цыган»: полвека спустя

Клавдия - Кристина Гаврюкова, Будулай - Александр Волженский

Театр все чаще начинается не с вешалки, а с площадки перед ним. Вот и пришедшие на премьеру «Цыгана» в Ростовский драмтеатр  увидели  кибитку у входа и разодетых в яркие одежды поющих и танцующих цыган.

Некоторые зрители решили, что эти песни и танцы — часть  действия, которое развернется на театральной сцене. Возможно, и цыгане - не загримированные настоящие - оттуда, из спектакля. Но зрелище, представленное на сцене, оказалось неожиданным.

Донской хутор, цыганский табор, были словно сняты на черно-белую и слегка тонированную пленку. 

Эффект такого приема срабатывал, когда в напряженный эмоциональный момент главная героиня определенного эпизода появлялась вдруг в алой, как факел, юбке или когда общий  приглушенный тон оттенял алость роз.

Добрая часть сценического пространства заполнена в этом спектакле колесами цыганской кибитки. Колесо как   символ долгой дороги и вообще — жизненного пути.  Колесо, которое оборачивается   наковальней в кузнице Будулая,   нехитрыми предметами деревенского  послевоенного быта. Это колесо становится для Клавдии и Будулая окном в невозвратное прошлое,  в нездешний мир, где обитает теперь юная жена Будулая Галя, погибшая в войну в донской степи.

Спектакль «Цыган» Ростовский драмтеатр создал в честь 100-летия со дня рождения автора его литературной первоосновы — писателя Анатолия Калинина. Этой работой продолжилось сотрудничество Ростовского драматического с режиссером Геннадием Шапошниковым, драматургом Владимиром Малягиным, сценографом Виктором Герасименко и композитором Алексеем Шелыгиным, начатое в прошлом сезоне постановкой «Тихого Дона».

Жанр этого «Цыгана» театр обозначил как «степная сага о любви». И это, действительно, поэтическое повествование о том, какими извилистыми тропами шли навстречу друг другу те двое, которым быть вместе предначертано самой судьбой: донская казачка Клавдия и цыган Будулай.

Обаяния этому спектаклю, как и «Тихому Дону», добавляет живое пение. Игравшая Аксинью  Екатерина Березина теперь — цыганка Настя, безответно влюбленная в Будулая младшая сестра его погибшей жены. В «Тихом Доне» она пела берущую за душу казачью песню, здесь — проникновенную цыганскую. 

В этом спектакле тоже есть большая казачья свадьба (вернее, цыганско-казачья). Не такая красочная и разгульная, как в «Тихом Доне», но со своей изюминкой — танцем казачки, в котором отобразился ее характер — независимый и сильный.

Эта роль в программке даже не обозначена. Интересно, что играют в очередь эту  безымянную казачку, которая словно родная сестра Клавдии Пухляковой, Кристина Гаврюкова и Елена Климанова — исполнительницы роли и  самой Клавдии.

Анатолия Калинина, случалось, критиковали за идеализированное изображение цыган в этом романе. Ростовский драмтеатр поддержал гуманистический посыл  писателя и сделал через цыганскую тему акцент на такой актуальной сегодня теме, как право общества отнимать детей от родителей из-за огрехов в воспитании. Встав на защиту соплеменницы Шелоро, которая хоть и не образцовая мать, но все же и  не пропащая, Будулай встретил понимание и в товарищеском суде на сцене, и, верно, среди большинства зрителей в зале.

Кстати, Шелоро в исполнении Ольги Васильевой — едва ли не главная претендентка на приз зрительских симпатий.

В этой саге о любви подчеркнута и тема военная. И Клавдия, и Будулай вновь и вновь возвращаются мысленно в тот солнечный летний день, когда безобидная цыганская кибитка с роженицей, стариком и младенцем была безжалостно раздавлена немецким танком. А одна из значительных сцен — это встреча фронтового разведчика Будулая Иванова с однополчанами.

Роль Будулая в этом спектакле исполняет Александр Волженский. В Ростовском драмтеатре он только первый сезон (прежде работал в Ростовском молодежном), но это уже вторая его главная роль. 

Отношения Клавдии и Будулая строятся на принципе контраста. Она не в силах сдержать нахлынувших чувств, вся светится счастьем. Он философически спокоен, порой, пожалуй,   излишне. Если у Калинина Клавдия при первом знакомстве обращает внимание на то, как чисто говорит по-русски этот цыган, то в спектакле у Будулая, напротив, заметный акцент, впрочем, прибавляющий ему привлекательности и заставляющий вслушиваться в его мудрые речи.

Михаил Бушнов, первый исполнитель роли Будулая на ростовской сцене, сыграл ее, когда ему было 42 года. Михай Волонтир, знаменитый Будулай киноэкрана, получил ее в сорок пять лет. Александру Волженскому только 32, и он ощутимо моложе описанного Калининым необыкновенного цыгана. Интересно было бы посмотреть этот спектакль с теми же исполнителями центральных ролей еще лет эдак через пять.