Новочеркасские походы Палыча

Однажды в Новочеркасском Казачьем театре (Донском театре драмы и комедии им. В.Ф. Комиссаржевской) я услышала, что один из ведущих его актеров, заслуженный артист России Александр Коняхин, в молодости был партнером по сцене самого Леонова!

- Партнер Леонова по сцене - это сильно сказано, - улыбнулся Александр Яковлевич, когда я спросила, имеется ли такой факт в его биографии. - Но счастье участвовать вместе с Леоновым в одной программе, общаться с ним вне ее, действительно, улыбнулось.
О том, что приезжает Леонов, Коняхин узнал вскоре после своего поступления в труппу Новочеркасского театра - весной 1984 года.

Сегодня это, пожалуй, назвали бы креативным проектом по культурному обслуживанию тружеников Дона. Говорят, что придумал его тогдашний директор Новочеркасского театра Константин Кобзарь. Идея была в том, чтобы ездить по области и показывать художественную программу, большая часть которой была построена как творческая встреча с народным любимцем Евгением Леоновым: отрывки из его фильмов, отрывки (вживую) из спектаклей. Но кроме того в программу входил веселый фрагмент из спектакля Новочеркасского театра «Женское постоянство», который всегда и всюду публика принимала на ура.

Александру Коняхину повезло с этим проектом особо: ему предложили подыграть Леонову в отрывке из спектакля по сатирической комедии Зорина «Энциклопедисты», который шел когда-то на сцене Театра им. Станиславского, где Леонов прежде служил.

- С этой программой мы два-три раза в течение театрального сезона ездили по городам и весям, в любую погоду, - вспоминает Александр Коняхин. - Был случай, когда из-за снегопада поезд, которым Леонов и его администратор ехали в Новочеркасск, надолго застрял в пути. Палыч потом со смехом рассказывал, что проголодавшиеся пассажиры разнесли весь вагон-ресторан. Опустошили все запасы!

Никто из нас никогда не слышал, чтобы Леонов ворчал по поводу погоды, судьбы, которая занесла его в такую тьмутаракань, условий труда, - а выступать приходилось не только в образцовых, по нашим меркам, ДК.

Неформальное знакомство Александра Коняхина с Леоновым началось с разговора о книге. Коняхин заметил, что в паузах между блоками программы Леонов что-то увлеченно читает. Для Александра Коняхина было очевидно, что жизнь свела его с выдающимся современником, и нельзя не воспользоваться шансом узнать об этом человеке больше. Преодолевая смущение (понравится ли народному артисту СССР, что парень из местного театра отвлекает его расспросами?), Коняхин поинтересовался, что это за книга, которая так Леонова захватила?

Леонов очень просто и доброжелательно ответил - размноженная рукопись романа Анатолия Рыбакова «Дети Арбата», который скоро выйдет в толстом журнале. О сталинизме рассказывается так, как еще не писали. Обязательно всем надо прочесть.

Книгочей Леонов обрадовался, что и его молодой коллега – тоже большой любитель книг. Они не раз потом говорили о литературе.
ОДНАЖДЫ Александр Коняхин купил для своей маленькой дочки иллюстрированную книгу Толкиена про хоббитов и с удивлением обнаружил, что изображенный там хоббит Бильбо Бэггинс — это вылитый Палыч! При следующей встрече, когда вновь поехали с Леоновым в донскую глубинку, Коняхин осторожно заметил об этом удивительном сходстве...

- Да, это я и есть, - подтвердил Леонов. - Художник считает, что у этого хоббита - мой характер. Вот и наделил его моей внешностью.
Я тогда еще не видела картинки к той книжке и про то, что Леонов стал для ее иллюстратора прообразом хоббита, никогда не слыхала. Поэтому рассказ Коняхина об этом эпизоде вызвал у меня сомнение: не был ли ответ Леонова шуткой?

Все - чистая правда. И больше того - стала я искать материалы по этой теме и обнаружила любопытнейшую подробность: возможно, не было бы хоббита-Леонова, если бы не дочь нашего великого земляка Шолохова - Светлана Михайловна. Это она, во-первых, поспособствовала тому, чтобы историю про хоббитов прочли в нашей стране, а во-вторых, чтобы книгу эту первоначально выпустили в ленинградском отделении «Детской литературы», где и работал художник Беломлинский, большой поклонник Леонова.

Михаил Беломлинский давно живет в Штатах. Там же вышел сборник писем Леонова, адресованных сыну. С приятным для себя удивлением художник узнал: Леонов сообщал сыну о хоббитах и этом портрете. Вот строки письма: «...У хоббитов длинные темные пальцы на руках, добродушное лицо, смеются они густым утробным смехом, особенно после обеда, а обедают они, как правило, дважды в день, если получится. Копия? Не правда ли?»

Наверняка в глазах кого-то из зрителей Леонов был таким вот хоббитом или беззаботным Винни Пухом. Александра Коняхина потрясла работоспо-собность этого немолодого уже человека. Нередко они отрабатывали по три программы в день.

- Обычно Леонов начинал программу монологом Иванова из одноименного спектакля Ленкома, поставленного по чеховской пьесе, - рассказывает Коняхин. - Вряд ли многие из читавших ее представляли себе Иванова похожим на Леонова. Но Леонов так прочитывал свой монолог, каждый раз со слезой, что потрясал зрителей до глубины души.

ДЛЯ ЗРИТЕЛЕЙ выступления Леонова были большим удовольствием, для нас, артистов, школой. Какой ценой давались Палычу эти выступления, этот его бешеный ритм: театр Ленком - съемки - встречи со зрителями, я узнал случайно. Однажды его администратор попросил не в службу, а дружбу сбегать за лекарствами, забытыми Леоновым в ДК. Лекарств оказался целый мешок.

Финал новочеркасских походов Леонова получился неожиданным и драматичным. Новочеркасский театр собирался на гастроли в Сызрань, которые по советской традиции были продолжительными. У директора возникли опасения: а вдруг сызранцы не пойдут на спектакли не известного им коллектива, и играть придется при полупустых залах? Он обратился за помощью к Леонову. Так в расписание гастролей включили ту самую программу с беспроигрышным именем Леонова. Ее должны были показать в самом начале гастролей - раскочегарить публику.

Директор, позвав на выручку Леонова, подстраховался и даже перестраховался, потому что билеты стали хорошо расходиться до того, как Леонов сказал со сцены доброе слово в адрес новочеркасских коллег.

Все складывалось удачно, и директор, не чуя беды, еще до окончания гастролей вернулся в Новочеркасск решать какие-то неотложные дела.
В это время в Сызрани местные власти срочно вызвали несколько новочеркасских артистов, среди которых был и Коняхин, на встречу с представительницей одной из центральных газет. Как оказалось, редакция получила «сигнал»: народный артист СССР Леонов, выступая совместно с Новочеркасским театром, получает черным налом гонорар, к тому же превышающий его официальную ставку. Корреспондентка задалась целью выяснить, сколько и из каких источников.

Уехала она из Сызрани ни с чем, однако публикация появилась. Конкретных фамилий в ней не было, но порицались артисты, которые, пользуясь своей огромной популярностью, ищут заработка на стороне, а также те, кто обеспечивает им эти гонорары.
В результате директор Новочеркасского театра поплатился за свой проект должностью. 

- А через год-другой правила игры в нашей стране поменялись, у артистов появилась экономическая свобода, и они стали самостоятельно ездить повсюду со своими программами. Но Палыч в Новочеркасск больше не приезжал. В Сызрани мы встретились с ним в последний раз, - сказал в заключение Александр Коняхин и тут же себя поправил. - Нет, была у меня с ним еще одна встреча.
ПРОШЛИ ГОДЫ, и, приехав в Москву, я решил пройтись по Белокаменной, не имея определенного маршрута. Шел себе и шел, и вдруг — Палыч!

Это, не имея представления о том, где жил Леонов, я добрел до его дома и увидел мемориальную доску с его барельефом. Говорят, такие случайности случайными не бывают...