Со всеми праздниками сразу!

Красивая поздравительная открытка или просто видовая, а может быть, с кадрами из популярного мультика или кинофильма, стоила буквально копейки. Но купить ее надо было успеть. Блеклые или аляповатые открытки даже навязывали в нагрузку к какому-то дефицитному товару, а красивые на прилавках не залеживались.

Особую гордость девчонок составляли старые открытки – мамины или даже еще бабушкины. Такие у многих хранились в семейных альбомах. Они чаще и похожи больше были на фотографии, чем на классические типографские открытки.

Фотооткрытки от обычных отличались техникой и композицией. Это был фотомонтаж, состоящий из портретов каких-то реальных людей, а также цветов, животных, пейзажей. В девчоночьих коллекциях встречались и черно-белые фотооткрытки, но, пожалуй, больше было цветных. Вернее сказать, раскрашенных. Краски выбирались насыщенные, яркие. Сегодня такие называют «атомными». Вид озера Рица или живописного уголка в Сочинском дендрарии (фотооткрытки с такими видами отдыхающие на Черном море любили посылать домой) благодаря этой раскраске превращались во что-то нездешнее.

Чаще всего на открытках из девчоночьих коллекций были изображены Он и Она. Молодые и счастливые. Или только Он и только Она – по отдельности, в ожидании встречи с любимым человеком. Их окружали розы и незабудки, сердечки, рифмованные и нерифмованные строки о любви. Тоже необычные в своем роде, очень уже незатейливые, как будто из жалостливых дворовых песен: «Не забуду я тебя никогда//Буду помнить тебя всегда//И на время нашей разлуки//Не забудь и ты меня». Или: «Пусть наша дружба будет вечной». Или совсем уж простенько, но девчонкам нравилось: «Люби меня, как я тебя».

Моя открытка, предъявленная на этих посиделках, сразу понравилась. Она тоже из семейного альбома: девушка с мечтательно-томным взглядом одной рукой держит под уздцы белого коня, а другой – цветы. Все решили, что это – наездница-циркачка, поскольку рядом с нею можно было разглядеть маленькие фигурки диких животных. А почему она так грустна? В цирке чего только не случается… И я рассказала историю, слышанную в детстве от бабушки. Это не реальная история. Это – сюжет какого-то фильма, необычайно в свое время популярного.

Его главной героиней была укротительница тигров. Она была молодая, красивая и очень смелая. Один тигр, которого она сама выкормила, привязался к ней, как собака.

В девушку влюбился ее коллега-укротитель, и она ответила взаимностью. Они решили пожениться. Но чем счастливее были жених и невеста, тем несчастнее становился тигр, который мучился от ревности. В канун свадебного торжества тигр набросился на свою хозяйку, как будто она нанесла ему смертельную обиду.

Тигров-убийц уничтожают. Однако тут особый случай. Тигр сам после этой ужасной трагедии чуть не умер от тоски и печали. Жених хозяйки понял его чувства и заступился за зверя. Вскоре они вместе вышли на цирковую арену.

Эта душещипательная история заставила прослезиться всю нашу компанию.

– Лошади еще более верные и преданные, – сказал кто-то, имея в виду изображение на моей фотооткрытке. И мы вспомнили другой фильм – «Черный тюльпан», в котором умная лошадь беспощадно отомстила за своего хозяина его недругу. Хозяина коня играл обожаемый всеми нашими девчонками Ален Делон.

И вдруг это лирическое настроение рассеял громкий смех:

– Ой, смотрите! На этой открытке сразу два поздравления: с днем рождения и с Восьмым марта!

Что правда, то правда. Намеренно или по оплошности, но надписи на открытке были сделаны так, что позволяли отправить ее, поздравляя и с личным праздником, и с государственным. А третий, вероятно, подразумевался. Ведь на заднем плане, за спиной циркачки – часы на Спасской башне. Их стрелки встретились на цифре двенадцать. Значит, и с Новым годом можно было поздравить этой открыткой – такая она универсальная!

Много лет спустя я узнала, что фотооткрытки, составлявшие наше девчоночье богатство, в Советском Союзе стали производить после войны, а пик их популярности пришелся на конец 1940-х – начало 1950-х годов. Мощностей государственных типографий не хватало, и эту нишу заняли артели. Их полукустарная продукция была востребована. Ее продавали на рынках и вокзалах, в электричках. Причем продавцами фотооткрыток нередко бывали глухонемые.

Когда государство наладило выпуск настоящих открыток, полукустарные фотооткрытки ушли в прошлое. Но сам этот промысел не зачах, просто профиль продукции несколько изменился. Теперь на рынке появились фотокалендари. Особенно большой спрос был на специализированные: к примеру, религиозные, которых в официальной продаже не было, пожалуй, до 1990-х годов.

В канун 1975 года мне сделали царский подарок. Это был карманный календарик книжечкой с кадрами из суперпопулярного тогда среди детей и взрослых мультсериала «Ну, погоди!». Этот кустарный календарик живо напомнил бабушкины фотооткрытки: тот же фотомонтаж, те же атомные краски…

Можно ли утверждать, что с развитием множительной техники и началом эпохи Интернета этот кустарный промысел все же канул в Лету? Не знаю. Несколько лет назад в одном сельском доме я увидела любопытные фототаблички с кулинарными рецептами, мерами веса, полезными советами хозяйкам. Эти таблички были щедро украшены какими-то миниатюрными котелками и кастрюлями, ложками-поварешками, а также вечными истинами типа «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок». Эти таблички показались мне правнучками послевоенных бабушкиных фотооткрыток, радовавших в детстве моих сверстниц.