За все в ответе

Чуть было не написала: «нашего земляка» Закруткина. Виталий Александрович так долго прожил на донской земле и столько сделал для ее жителей, что многие считают его донским казаком. Удивляются, узнав, что родом Закруткин из Феодосии, в Ростов приехал в 1936 году по направлению наркома просвещения заведовать кафедрой русской литературы в педагогическом институте. До этого у Закруткина был ленинградский период, отмеченный защитой кандидатской диссертации о творчестве Пушкина, которая в литературоведении того времени стала ярким событием, а цитируется и по сей день. До Ленинграда он недолго жил и преподавал в Новгороде, до Новгорода  получал высшее образование и одновременно занимался просветительской работой на Дальнем Востоке, куда семья переехала из «глухой» в ту пору, по определению Закруткина, малороссийской деревни Екатериновки.

Молодой ученый сразу оказался в центре культурной жизни донской столицы. Послушать его лекции приходили не только студенты филфака. Закруткин читал их, не подглядывая в конспекты, по памяти цитировал стихи и прозу, был артистичен, но не уходил в актерство.

У него завязались знакомства в художественной среде. Дом Закруткиных стал своего рода салоном, где собиралась творческая интеллигенция, включая артистов театра-студии Завадского.

В станицу Кочетовскую, где теперь находится его мемориальный дом-музей, Закруткин перебрался уже после войны. Этот поворот в его судьбе нередко называют «возвращением к корням», и порой получается даже так, что Виталий Закруткин – будто бы крестьянский сын…

– Эта легенда возникла, как я думаю, по принципу испорченного телефона, – говорит внучка писателя Ольга Валерьевна Закруткина. – Он ведь писал в автобиографическом очерке «От земли к земле», что в детстве и пахал, и сеял, и коров доил. Кто-то этот очерк прочел, а кто-то о нем только слышал.

Вот и получилось: раз сызмальства трудился на земле, значит – крестьянский сын.

Проследить историю своей семьи Закруткиным удалось до XVIII века, при этом многие сведения пока отрывочны. Но определенная картина все же вырисовывается: в роду преобладали учителя и военные.

Когда свершилась Октябрьская революция и вскоре настали голодные времена, инспектор народных училищ Александр Михайлович Закруткин, отец будущего писателя, решил, что выжить легче, если ближе к земле. Физического труда они с женой, которая, как и он сам, была из учительской семьи, не боялись.

В Екатериновке они и работали на земле, и учили, и лечили, раздобыв по счастливому случаю какие-то лекарства.

В этой деревне, как пишет Закруткин, семья прожила целых десять лет. Ей удалось создать крепкое хозяйство, в котором были и лошади, и корова, и свиньи, и домашняя птица.

Вообще для Закруткиных, сколько бы ни предполагали прожить в том или ином месте, не существовало понятия «перекантоваться». Все, за что брались, делали основательно, на совесть.

– А знаете, как в Кочетовской называли Виталия Александровича Закруткина? Лександрыч! Причем еще до того, как вошел в почтенные лета. Такое обращение – по отчеству – надо заслужить.

Ольга Валерьевна рассказывает о такой интересной детали закруткинского быта. На калитке у Закруткиных висел большой замок, который выполнял функцию… звонка. Этот замок не запирали, но когда кто-то отворял калитку, он бряцал, и хозяева понимали, что у них – гости.

В приеме никому не отказывали, будь это давние приятели или незнакомые люди, которые пришли к знаменитому писателю и депутату Закруткину в надежде на помощь и поддержку. Много хороших перемен произошло и в жизни отдельных семей, и целых коллективов благодаря Закруткину.

Литературным творчеством Виталий Александрович занимался в основном по утрам. Подъем у него был не позже пяти утра. Друзья шутили, что живет Закруткин в Кочетовской и просыпается с первыми кочетами – как называют донские казаки петухов. А он всем литераторам советовал придерживаться своего распорядка: по утрам ведь и думается лучше, и от работы никто не отвлекает.

Я спросила у Ольги Валерьевны, что все же заставило Закруткина обосноваться именно в казачьей станице, ведь в нашей стране есть немало других красивых мест, где такому человеку, как он, наверняка были бы рады.

– Ему пришлись по нраву казачий дух, казачья удаль. Он сам был человек смелый, с активной жизненной позицией. В окружении донских казаков, среди которых было много фронтовиков, чувствовал себя комфортно. Кстати, донской казачий фольклор знал лучше любого фольклориста и даже многих местных жителей. Станичники диву давались, сколько помнил Закруткин казачьих песен и прибауток.

– В отношении Закруткина закрепилась такая характеристика, ее часто можно услышать от библиотекарей, музейных работников, школьных учителей: «Человек, который, вернувшись с войны, не снимал гимнастерку». Это в той же мере миф, как и насчет крестьянского сына?

– Единственной его одеждой гимнастерка, конечно, не была, но носил он преимущественно ее на протяжении многих лет.

– А как объяснял это в домашнем кругу?

– Так же, как в интервью. Говорил, что пока на земле идет война, он будет ходить в гимнастерке и по мере своих сил бороться за мир. Чувствовал себя за все в ответе.

А еще у Виталия Закруткина и в жизни, и в творчестве было особое отношение к природе. Об этом, а также о том, какое отношение имеет к писателю советско-итальянский фильм «Подсолнухи», читайте в нашем пятничном выпуске.