В жанре правды

Григорий ОБУХОВ: «Мой жанр — пишу правду!»

Бессменными часовыми выстроились известковые холмы здесь, на границе Дикого Поля. А у поворота на Митякинскую – уже не фигуральная, а всамделишная граница. Государственная. Столбы с предупреждающими надписями и пропускной пункт, окутанный колючей проволокой.

На картинах митякинского художника Григория Зиновьевича ОБУХОВА – холмы, перелески, озера и плавни, хутора, уютно устроившиеся на склонах Северского Донца. Храм Рождества Христова – ровесник самой древней донской станицы, какой является Митякинская, не на одном полотне присутствует. А вот зеленых будок и столбов с пугающими надписями и колючей проволокой нет и в помине. 

И это не оттого, что не видит художник новую реальность. Видит, конечно. Но не желает мириться с ней. Хорошо помнит Обухов, как еще девять лет назад встречали его по ту сторону тогда еще во многом условной границы – в расположенной в нескольких десятках километров от Митякинской Станице Луганской. Там была тогда организована его персональная выставка. И стала та выставка событием, можно сказать, международного масштаба. Даже из Луганска люди приезжали в районный ДК Станицы Луганской, чтобы постоять у картин Обухова.

 Откровенно трагедийное полотно, посвященное судьбе казачества в Первой мировой, Обухов в год столетия той войны дописывал под орудийные раскаты, доносившиеся в Митякинскую с той стороны украинской границы. Задумал картину Обухов как дань памяти атаману Каледину и всем казакам, попавшим в жернова войн и революций.

– А вышло так, что удалось мне здесь совместить, казалось бы, несовместимое, – рассказывает о своем полотне Григорий Зиновьевич. – Тут и павшие казаки, белые и буденновцы, и торжествующие красноармейцы. Но все они, попав в жернова войны и революции, становятся жертвами. И так будет всегда. Не счастье несут великие потрясения людям, а только беды. Это, пожалуй, тема большинства моих картин. Меня часто спрашивают, в каком жанре я их пишу. Для себя я этот жанр определил. Пишу правду…

Род потомственных донских казаков Обуховых обосновался здесь, на берегах Северского Донца, можно сказать, с незапамятных времен.

Григорий Обухов, сколько себя помнит, рисовал постоянно. Совсем мальцом еще был, когда расписал стены фермы рядом с их домом.

– Уж так заманчиво эти стены белели! – смеется Григорий Зиновьевич. – Вот и не удержался. Принялся рисовать на них палочками древесного угля и сорванной свежезеленой травой. Карандашей-то у нас по нашей бедности не было…

Сегодня такое творчество назвали бы граффити. А тогда таких мудреных слов даже не знали. Совсем другой жизнь была. На дворе стоял военный 1943-й. Только что погиб на фронте отец. Григорию в ту пору шел девятый год. И вот в такую-то тяжкую пору зародилась у мальчика страсть к рисованию:

– Через пару лет уже вовсю рисовал школьные стенгазеты. И даже Сталина разрешили изобразить. Он хорошо у меня получался…

Выучился Обухов в ремесленном училище на кузнеца. Но не на простого, а на кузнеца свободной ковки. А это уже в кузнечном деле считается своего рода художником. Кстати, в ремесленном занятия живописью не бросил, продолжал заниматься в изостудии.

А когда Григорий поступил на истфак педагогического института, тогда в его рисунках и картинах и зазвучала тема исторической судьбы казачества. Звучит она и поныне. Всегда была близка и дорога Григорию Зиновьевичу шолоховская тема. Сейчас Григорий Зиновьевич заканчивает картину, где запечатлена встреча Шолохова с артистами Ансамбля песни и пляски донских казаков. Донские кручи и сам Дон-батюшка – полноправные герои этого многолюдного и многопланового полотна.

Шолоховские герои, соседи-казаки, древняя Христорождественская церковь, выступающая из митякинского тумана, скачущие по мостовой Берлина казаки-победители… Сколько картин за свою долгую жизнь вышло из-под кисти самобытного митякинского художника! И пока маститые искусствоведы спорят о жанрах и стиле его письма – примитивизм это или лубок, или что-то другое – народ просто идет на выставки Обухова. Идет, чтобы увидеть жизнь. Такую, как она была когда-то и какой является сейчас.

И так хочется, чтобы возможность созерцать эту запечатленную на холсте в красках жизнь люди имели не от случая к случаю, а постоянно. Чтобы картины Григория Обухова стали частью постоянной экспозиции. Право же, они заслуживают того, чтобы быть сохраненными.

Пока же о надлежащем хранении приходится только мечтать. Большинство картин кисти Обухова хранится у их автора во флигеле. Просто составлены в углу сыроватого помещения. Вопрос о том, чтобы найти им более достойное место, похоже, даже и не стоит. Пока выставлено лишь одно батальное полотно – панорама боев на Северском Донце в годы Великой Отечественной войны. Находится оно в станичном музее. И это всё.

Мы опять привычно забываем, а то и отказываемся хранить то, что имеем. И в который раз выходит, что пророка в своем Отечестве нет.