Если бы Пуаро пришел на выставку земляка...

Этот человек в котелке с яблоком-маской – автопортрет Магритта. Он назвал его «Сын человеческий».

Интересовался ли Эркюль Пуаро современным ему изобразительным искусством? Честно говоря, не помню. Но я бы не удивилась, встретив его на выставке Рене Магритта «Вероломство образов», которая демонстрируется сегодня в Ростовском областном музее изобразительных искусств. Знаменитый сыщик всегда гордился достижениями соотечественников, а Магритта даже называют национальным брендом Бельгии. К тому же в большинстве работ Магритта – напряженная атмосфера неразгаданной тайны. Как в триллере или детективах.

Эркюль Пуаро обожал детективные головоломки, которые не дают «серым клеточкам» заржаветь. А за картинами этого художника давно и прочно закрепилась слава интеллектуальных ребусов.

«Голконда была самым богатым городом в Индии, нечто вроде чуда. А я считаю чудом, что могу на земле шагать по небу», – как бы поясняет мастер свою работу, которая так и называется: «Голконда». Правда, многие не считают это пояснение исчерпывающим, пытаются найти свое решение изображенного на картине ребуса: пасмурная улица со строгими зданиями, десятки клонов господина в котелке, заполнивших все пространство от земли до неба. Может, это – человеческий дождь? Или игра понятий и слов: амбициозные люди, позиционирующие себя весомыми авторитетами, вдруг утрачивают почему-то свой вес и отрываются от земли? Разгадывать такие ребусы можно бесконечно.

Рене Магритта обычно называют сюрреалистом. Порой – поэтическим сюрреалистом. Магритту бы это не понравилось, и слово «поэтический» вряд ли бы в его глазах спасло положение. Он был знаком со многими основателями сюрреализма, одно время входил в их круг, но имелось между ними отличие, которое Магритт считал принципиальным. Для Андре Бретона, Сальвадора Дали «священным писанием» стали труды по психоанализу Зигмунда Фрейда. Магритт возражал против того, что тайны личности и творчества можно открыть ключом фрейдистских теорий.

«Голконда». Всемирный закон тяготения словно частичноутратил свою силу.

Чашу терпения Магритта переполнила трактовка сюрреалистами его «Красной модели». На картине – ботинки, которые словно срослись с человеческими ступнями. Сюрреалисты решили: «Красная модель» – яркий пример фрейдистского комплекса кастрации. «Ужасно видеть, какому глумлению может подвергнуться человек, сделавший один невинный рисунок», – с горечью заметил Магритт.

Он не раз потом изобразит психотерапевта в образе человека, у которого вместо туловища – птичья клетка. Дверца клетки открыта, можно выпорхнуть в большой и многообразный мир, но сидящие в ней птицы этого то ли не видят, то ли не хотят замечать…

Свой творческий метод Магритт определил как магический реализм. Называл свои картины «снами пробуждающими». Говорил, что хочет показать: видимое прячет за собой еще одно видимое, сделать видимыми взаимо­связи окружающего мира, которые не всегда очевидны. Перед Пуаро стояли похожие задачи.

С сюрреалистами Магритт не сошелся во взглядах не только на искусство, но и на жизнь. Сюрреалисты старались превратить свое существование в бесконечный перформанс, чтобы все было не так, как у обычных людей. Магритт не любил выделяться из окружающих. Никакой эксцентрики и эпатажа, использования козьих экскрементов вместо парфюма, диковинных нарядов или усов, перемазанной красками мебели и полов и прочего в том же духе. Это был аккуратный человек, в доме которого царил порядок. Всем прочим видам транспорта предпочитал трамвай… Кстати, как и Эркюль Пуаро, Магритт носил шляпу-котелок, очень популярный в ту пору головной убор. Человек в строгом пальто и котелке – один из самых частых образов-символов Магритта. Даже на самом знаменитом своем автопортрете «Сын человеческий» Магритт изобразил себя в котелке, на момент написания картины – шляпе уже скорее старомодной.

Среди других повторяющихся образов-символов Магритта – голубь, камень, зависший между небом и землей, русалка наоборот – с рыбьей головой и женским телом, влюбленная пара с лицами, спрятанными под покрывалом.

Вечная загадка влюбленных Магритта.

Наверно, нет очерка о Магритте, в котором не попытались бы объяснить загадку такого изображения влюбленных трагедией, произошедшей в его семье, когда Рене был еще подростком. Однажды ночью мать Рене ушла из дома и не вернулась. Более двух недель спустя ее тело обнаружили в реке, причем голову скрывала ночная рубашка, сбившаяся, возможно, в водах Самбры. Нанимать детектива, который бы тщательно расследовал обстоятельства случившегося, не стали. Сочли, что это либо несчастный случай, либо, что вероятнее всего, самоубийство. Ведь женщина была неуравновешенной особой и, якобы, и прежде предпринимала попытки самоубийства.

Нашел бы Эркюль Пуаро некую связь между той давней историей и покрывалом, под которым Магритт прятал на холстах лица влюбленных? Возможно, что и нет. Кстати, на работе, которая демонстрируется сегодня на выставке «Вероломство образов», покрывало накинуто словно и не на лица, а на маски. Не исключено, что, остановившись перед этой картиной или другими, на которых лица также чем-то заслонены, Пуаро вспомнил бы об увлечении юного Магритта фильмами о Фантомасе…

Столь странное изображение влюбленных заставляет задаться вопросом: а не было ли в жизни Магритта какой-то любовной драмы, вероломства любви?

Наверно, в 99 из 100 рассказов о Магритте вы прочтете о том, что единственной его возлюбленной и Музой была Жоржетта Бергер (или если на французский манер – Жоржет Берже). Они познакомились на ярмарке почти что в возрасте Ромео и Джульетты. Ей было всего лишь 13 лет, ему – 15. Любовь с первого взгляда! Жизнь ненадолго разлучила Рене и Жоржетту, но затем свела вновь, и они никогда уже больше не расставались. Жоржетта стала не только женой Магритта, но и его главной моделью, самым значимым для него художественным критиком, любимой собеседницей. Жоржетта пережила мужа почти на двадцать лет и много сделала для сохранения и популяризации художественного наследства супруга. Вот и выставка «Вероломство образов» появилась благодаря тому, что Жоржетта в свое время перевела   живописные работы Магритта в высококачественные литографии.

Однако на самом деле в этой волшебной сказке были и темные страницы. Спустя годы семейной жизни Магритт сильно увлекся другой женщиной, Жоржетта закрутила роман с его другом – Полем Колине. Супруги прожили врозь почти пять лет, прежде чем поняли, что друг без друга не могут.

Был у Магритта повод размышлять о вероломстве любви? Несомненно. Вот только эта история произошла гораздо позже того, как Магритт удивил мир своими влюбленными с лицами, спрятанными под покрывалом…

Об одной из последних загадок Магритта мне рассказала Анастасия Вакар, научный сотрудник РОМИИ, указав на литографию с картины «Пустая страница»:

– Это – последняя завершенная работа мастера. Он был неизлечимо болен, знал, что скоро покинет этот мир. Существует такая легенда, что Магритт пригласил одного из знакомых журналистов взглянуть на нее и попросил описать словами изображенное. Первый зритель картины сказал, что это ночной пейзаж с полумесяцем, скрытым за листвой дерева. Неожиданно Магритт одним взмахом кисти превратил полумесяц в очевидную полную Луну.

Теперь каждый может предложить свой ответ на вопрос, для чего он это сделал? У меня возникло такое объяснение: магический реалист Магритт изобразил самую магическую фазу спутника Земли – полнолуние. Но почему назвал этот таинственный пейзаж «Пустая страница»? Интересно, что сказал бы на этот счет Эркюль Пуаро?