Дата публикации:
21 июн 2019 г.
Одно из самых замечательных мест театрального закулисья – это, несомненно, бутафорский цех. Многие люди, правда, уверены, что главное занятие театральных бутафоров – изготовление фруктов и цветов, похожих на настоящие.
1970
Наталия БЕРМУС: «Что за «Ханума» без хурмы и чурчхелы!»
Скульптуры, которые украшают постановки Ростовского музыкального, древние колесницы, оружие разных эпох, погоны и ордена, аксессуары великосветских красавиц, необычные головные уборы – все это и многое другое создается руками бутафоров.
А вот фрукты, овощи и цветы бутафоры Ростовского музыкального театра сегодня, напротив, «выращивают» далеко не в таких количествах, как прежде.
– Когда пятнадцать лет назад я пришла на работу в театр, все искусственные цветы мы делали сами, вручную, – рассказывает заведующая бутафорским цехом Наталия БЕРМУС. – Это был очень длительный процесс: пропитывание ткани желатином или клеем ПВА, выдавливание лепестков нужных размеров и форм на подушечках, наполненных песком, с помощью специального инструмента – бульки, изготовление стебля из проволоки и папиросной бумаги, покраска…
Малая родина этого Щелкунчика – бутафорский цех.
Сейчас почти все необходимые для спектаклей цветы покупаем. И уже из них составляем букеты, плетем веночки (как, к примеру, в балете «Снегурочка»), украшаем ими беседки (как в «Фаусте»).
– Я слышала, что для мюзикла «Ханума» с его фруктовым изобилием некоторые вкусности пришлось все же не покупать, а изготавливать самим…
– В продаже не оказалось ни искусственной хурмы, ни тем более имитации такого кавказского лакомства, как чурчхела. Возможно, что в Китае, откуда приходят эти товары, о нем и не знают. Но чурчхела – это такая выразительная деталь кавказской кухни… Не могли мы оставить наших персонажей без хурмы и чурчхелы.
Три дня с ведьмой
В бутафорском цехе работают мастера на все руки. Это факт. Но откуда приходят в театр такие умельцы? Отовсюду. Преобладают люди с художественным образованием. Об этом свидетельствуют даже живописные холсты в цехе, написанные сотрудниками не по заданию, не к спектаклю, а от широты художественной натуры. Но не заказан сюда путь и технарям. Станислав Михайлович Храпцов, о котором вспоминают здесь с величайшим почтением, был технарь. «Храпцов – это мегамозг», – говорили да и по сей день говорят в театре.Когда в Ростовском музыкальном готовили к выпуску оперетту «Белая акация», режиссер поставил задачу: зрителю надо чувствовать морской простор, над морем должны летать чайки. И чтобы не нарисованные на каком-то тюле, не условные, а как настоящие!
Для балета Баядерка потребовались каменные воины
Станислав Михайлович сделал чертежи птиц с моторчиками внутри металлического остова и даже придумал такое соединение каждой чайки с пультом управления всей этой конструкцией, что фазы движения крыльев птиц в стае не совпадали. Это увеличивало иллюзию естественного танца чаек над волной.
Работа в бутафорском цехе тяжелее, чем может показаться на первый взгляд. Приходится иметь дело с клеями, лаками, автомобильными спреями, резать струной под напряжением пенопласт, от чего он плавится и испускает едкий дым. Не каждый такое выдержит. Но текучки кадров здесь нет: если человека не пугают все эти трудности, из профессии он, как правило, не уходит.
Наверно, многие зрители Ростовского музыкального театра – взрослые и дети – одним из самых любимых своих спектаклей назвали бы балет «Белоснежка и семь гномов». Он появился в результате партнерства с постановочной командой венгерского режиссера и хореографа Дюлы Харангозо. Вещица прелестная, полная юмора, с множеством сюрпризов.
Колесница из оперы Орестея
Ради одного из них Наталии Бермус пришлось провести в цехе трое суток кряду. И это – не художественное преувеличение. Дело в том, что по замыслу режиссера из раскрывающейся книги должна выскакивать чертиком из табакерки маленькая ведьмочка. Так, чтобы зрителей в первое мгновение немножко напугать.
Задача поначалу не решалась. Сделали книгу с механическим «секретом», сделали куклу-ведьмочку, но выскакивать из книги на необходимую высоту она не хотела... Приглашали умельцев со стороны – никто не брался за эту работу. Сроки поджимали. И Наталия Юрьевна попыталась сама найти способ воздействия на это инфернальное существо, обитающее среди книжных страниц. Экспериментировала с противовесами разной тяжести, веревочками разной величины... На третьи сутки (тройка – недаром число сказочное) все наконец удалось, баланс был найден, механизм сработал. Спектакль о Белоснежке украсил еще один сюрприз.
Ящик львиных голов
– Понятно, что за время эксплуатации, особенно если спектакль показывают много раз, какой-то бутафорский реквизит потребует ремонта. Но бывает, что вы сразу делаете вещи в нескольких экземплярах, предполагая, что долго им не продержаться? – спрашиваю Наталию Юрьевну.– Дворцовую дверь в рок-опере «Юнона» и «Авось» у нас украшала ручка в форме львиной головы с кольцом. Эта ручка была из папье-маше, хватало ее ненадолго. Поэтому в запасе стоял целый ящик львиных голов.
На сцене эти рукотворные павлиньи перья будут краше настоящих
Половецкие пляски в опере «Князь Игорь» так темпераментны, что нередко ломаются копья и мечи.
В опере «Богема» есть сцена, когда один из героев-студентов в ходе экспрессивного разговора бросает чемодан на пол.
Если бы это был чемодан из пенопласта, он от такого удара развалился бы в первый же вечер. Поэтому мы решили, что чемодан должен быть настоящий. И весь театр стал нести нам чемоданы своих бабушек и дедушек. Мы их оклеиваем, приводим в надлежащий вид. Настоящие держатся дольше. Но необходимость замены всегда ожидаема.
– А бывает наоборот, что творения бутафоров живут дольше спектаклей?
– Такое возможно. К примеру, был у нас спектакль по оперетте Легара «Паганини». Для одной из его сцен я вырезала из пенопласта огромного оленя (больше, чем настоящий), обклеила мехом.
Спектакль ушел из репертуара, а оленя стали устанавливать под Новый год в фойе. Дети с удовольствием с ним фотографируются.
Латы из будущего
В этом сезоне Ростовский музыкальный театр отметил 20-летие переезда из старого здания театра музыкальной комедии в «Белый рояль» на Большой Садовой.20 лет назад большая часть бутафорского реквизита создавалась из папье-маше. Эта технология с использованием бумаги, гипса, клея, сваренного на натуральной основе, используется мастерами бутафорского цеха и сейчас. Но довольно редко. Например, для создания объемной маски. Или какого-то особенного головного убора.
В целом же папье-маше вытеснил универсальный пенопласт.
Что будет дальше?
Сотрудница цеха Галина Куликова демонстрирует кокошник, в котором на сцену выйдут русские красавицы
В прошлом сезоне Ростовский музыкальный театр сделал грандиозный спектакль по опере Верди «Жанна д`Арк». У мастеров бутафорского цеха работы было через край: и готический собор «строили», и пушки «отливали», создавали множество деталей средневекового быта. Когда возник вопрос, успеют ли сделать еще и латы, причем в большом количестве, или лучше заказать их в декорационных мастерских Большого театра, предпочли второй вариант.
Сотрудники бутафорского цеха Ростовского музыкального театра
Получились словно латы из будущего: их изготовили методом вакуумной формовки из тонкого прочного пластика. Это уже цифровая технология.
Скоро ли этот метод станет повсюду таким же привычным, как сегодня в бутафорских цехах театров работа с пенопластом, а раньше папье-маше, можно только гадать.
Мне думается, что бутафоры-умельцы востребованы в театрах будут еще долго и многими еще рукотворными чудесами удивят своих зрителей.
Подпишитесь на нас в:
Поделиться:
Сообщить об ошибке
