В августе 1934 года наша газета, которая называлась тогда «Большевистская смена» и являлась органом Азово-Черноморского крайкома комсомола, вышла с удивительным заголовком: «Челюскинцам заводов и шахт».


Нынешнему читателю (и, верно, не только нынешнему) могло бы показаться, что это какая-то ошибка. Ведь всем известно, что челюскинцы – это покорители Арктики. А шахты и заводы здесь при чем, тем более на нашем юге?

Небось, журналисты молодежки решили пооригинальничать?

Читаем подпись под публикацией: «С комсомольским приветом заместитель начальника экспедиции на «Челюскине» И. Баевский»! Вот кто «произвел» наших земляков в челюскинцы. А это высокая была честь, огромная радость. Чтобы и наши современники ее прочувствовали, совершим небольшое путешествие во времена тех легендарных событий.

2 августа 1933 года пароход «Челюскин» отправился в плавание. Ему предстояло выполнить историческую миссию: доказать, что грузовые суда способны пройти за одну навигацию весь Северный морской путь – от Мурманска до Владивостока. Многие годы спустя станет известно, что эта миссия была изначально невыполнима. И начальник советской приемочной комиссии, и капитан корабля сразу определили, что это судно, построенное по заказу Совторгфлота в Копенгагене, для плавания в тяжелых льдах непригодно.

«Прорвемся!» – сказал капитану начальник Главсевморпути, отважный полярник Отто Шмидт. И его неистребимый романтизм победил в этом споре.

Уже первая встреча со льдами в Карском море 13 августа нанесла пароходу урон. Но «Челюскину» помогали ледоколы, и он не сдавался.

Однако 13 февраля 1934 года положение этого грузо-пассажирского судна стало критическим. Экипаж был вынужден эвакуироваться на льдину.

Радист «Челюскина» Эрнест Кренкель передал на Большую землю сообщение о постигшем экипаж бедствии. С этого момента весь мир следил за операцией по спасению челюскинцев.

Первым с 29-й (!) попытки ледяной лагерь челюскинцев обнаружил летчик Ляпидевский. Его самолет вывез на Большую землю женщин и детей, включая шестимесячную девочку, которая родилась в экспедиции.

Операция затянулась из-за тяжелых метеоусловий и труднодоступности лагеря челюскинцев. Последним в список на эвакуацию поставил себя начальник экспедиции Шмидт. Но он тяжело заболел, и по решению Москвы его эвакуировали вне очереди. В итоге список эвакуированных на Большую землю замкнул 13 апреля командир корабля Владимир Воронин.

Паники на льдине не было. Наоборот: челюскинцы старались ободрить тех, кто переживал за них на Большой земле. К примеру, 8 апреля «Большевистская смена» порадовала читателей радиограммой, отправленной радистом Кренкелем: «Из лагеря Шмидта, с Полярного моря – привет комсомольцам Союза!»

После спасения челюскинцев знаменитый острослов Бернард Шоу заметил, что Советский Союз – удивительная страна: даже величайшую драму ей удается превратить в величайший триумф.

Думается, что все же Шоу был не вполне прав. Восторг, с которым всюду встречали челюскинцев и их спасителей – летчиков, объяснялся восхищением мужеством и стойкостью тех и других.

Семь летчиков, участников этой спасательной операции, стали первыми Героями Советского Союза. Членов экипажа «Челюскина» наградили орденами Красного Знамени.

Первым городом, куда прибыли спасенные челюскинцы, был Владивосток, до которого им не удалось доплыть в ходе своей экспедиции. Стоял погожий день 7 июня. Город украсили кумачом, как на праздник. Не дожидаясь, пока корабль с членами героического экипажа зайдет в порт, владивостокцы направили ему навстречу гидросамолет, который сбросил на палубу букеты ландышей и сирени.

Интересно, что когда сообщение о приезде в Ростов в июле Героя Советского Союза №1, летчика-спасателя Анатолия Ляпидевского появится в «Большевистской смене», то его портрет будет в рамочке из… цветов! И скорее всего их рисовал наш редакционный художник вручную – при том уровне печатной техники.

Герои-челюскинцы и их спасатели всюду были нарасхват. Летчики-герои не только рассказывали об Арктике и операции по спасению челюскинцев, но и агитировали молодежь вступать в аэроклубы.

Предстоящей встрече Ляпидевского «БС» посвятила первую полосу: «Здравствуй, товарищ Анатолий!». И ниже – почти как у Максима Горького: «Твоей отваге поем мы славу!». Рядом сообщение, что Ляпидевский – комсомолец, ему 25 лет. В Ростове будет проездом в Сочи. А еще восторженные поэтические строки местного литератора и трудовые рапорты молодежных коллективов Азово-Черноморского края: «Будем как челюскинцы».

Вероятно, в те дни в Азово-Черноморском крае при участии «БС» возникла инициатива, отзвук которой слышится в августовском обращении Баевского «Челюскинцам заводов и шахт». Там, кстати, есть подзаголовок: «Оргбюро ЦК ВЛКСМ и газете «Большевистская смена». «С большим интересом я и другие находящиеся в Москве участники экспедиции на «Челюскине» ознакомились с ходом соревнования, начатого по инициативе комсомола в Азово-Черноморском крае», – сообщал Баевский и добавлял, что приветствует инициаторов и Отто Юльевич Шмидт.

Что это за инициатива, становится понятнее из октябрьских номеров «БС», когда в Ростов прибыл другой участник операции по спасению челюскинцев – летчик Михаил Водопьянов. Он поздравил восемь первых кандидатов на получение почетного знамени имени героев Арктики. Значит, объявили новое трудовое соревнование молодежных коллективов, а главным призом сделали это знамя.

Но Баевский превратил это соревнование в беспроигрышное: каждого, кто в нем участвовал, назвал челюскинцем!