24 июля нашему земляку, замечательному певцу Владиславу Андрианову исполнилось бы 70 лет. Он ушёл из жизни 2 января 2009 года в Ростове. Автор этих строк много лет дружил с Владиком и лет за двенадцать до этого успел записать нашу долгую беседу – о жизни, о советской эстраде, о судьбе музыканта и его коллег

Владислав АНДРИАНОВ – ростовчанин, советский и российский певец, лауреат Всесоюзного конкурса артистов эстрады, солист ансамблей «Витязи», «Лейся, песня» и «Красные маки», первый исполнитель многих эстрадных хитов
Приведу лишь малую часть того, что услышал от своего друга, как если бы он отвечал на вопрос: «Правда ли, что…?»

– …ты попал на большую эстраду сразу со студенческой скамьи Ростовского училища искусств?

– Сначала – в ансамбль «Серебряные гитары» при Ростовской филармонии. Меня, тогда студента фортепианного отделения, случайно услышали музыканты этого ВИА (репетируя, я что-то напевал) и позвали к себе… солистом. Гастролировали мы в основном по области, но даже на сельских площадках ухитрялись исполнять кое-что из BEATLES, Creedence, за что и поплатились – нас прикрыли через полгода. Позже мне поступило приглашение из Кемерово, в более солидную группу «Витязи»…

– …тебя рекомендовал им Юрий Антонов?

– Говорили, что один из моих бывших коллег по «Серебряным гитарам», работавший с Антоновым в «Добрых молодцах», рассказал ему обо мне, а тот передал разговор «Витязям», которые искали нового солиста.

– …Людмила Зыкина хотела очистить эстраду от таких, как ты?

– Видимо, по указанию сверху. За её подписью в «Советской культуре» была опубликована разгромная статья о том, что, мол, некоторые сомнительные ансамбли вроде «Добрых молодцев», «Витязей», ещё кого-то рядятся в псевдонародные одежды, а исполняют песни, глубоко чуждые нашим советским людям. Трудно сказать, в чей огород был нацелен сей булыжник, но наш он перепахал основательно, со всеми вытекающими последствиями. Мы, правда, быстро оправились, укрепились бывшим администратором «Самоцветов» Михаилом Плоткиным, сочинили себе новое, чисто советское название – «Лейся, песня» и ринулись в попсу. Удачно, надо сказать, вписались – телевидение, студия грамзаписи, престижные концертные площадки…

ВИА «Лейся, песня» (слева направо): Юрий ИВАНОВ (гитара), Станислав ВАВИЛОВ (вокал), Владислав АНДРИАНОВ (вокал), Максим КАПИТАНОВСКИЙ (барабаны), Михаил ШУФУТИНСКИЙ (худрук), Владимир ЕФИМЕНКО (вокал), Марина ШКОЛЬНИК (вокал), Борис ПЛАТОНОВ (вокал). Фото из архива артистов.
ВИА «Лейся, песня» (слева направо): Юрий ИВАНОВ (гитара), Станислав ВАВИЛОВ (вокал), Владислав АНДРИАНОВ (вокал), Максим КАПИТАНОВСКИЙ (барабаны), Михаил ШУФУТИНСКИЙ (худрук), Владимир ЕФИМЕНКО (вокал), Марина ШКОЛЬНИК (вокал), Борис ПЛАТОНОВ (вокал). Фото из архива артистов.

– …вы в те годы ставили гастрольные рекорды?

– Гастролируя по Сибири, мы как-то дали за месяц 121 (!) полноценный сольный концерт, без всяких фонограмм. А на День шахтёра в «родной» Кемеровской области случалось начинать концерт в шесть утра на шахте, когда горняки возвращались после ночной смены из забоя. За день, переезжая с места на место, приходилось выступать по шесть-семь раз, повторюсь, без фонограммы! И по реакции слушателей мы понимали, что выступали достойно.

– …не Лев Лещенко, а ты являешься первым исполнителем главного хита Вячеслава Добрынина «Прощай»?

– …и «Где же ты была», и «Вот увидишь», «Качается вагон», массы других его шлягеров. И даже тухмановского «Сапожника», которого позже в телебенефисе Гурченко пел Армен Джигарханян. В тот период все свои новые произведения Слава Добрынин в первую очередь отдавал ВИА «Лейся, песня». Так же активно нам предлагали свои сочинения и молодые тогда Володя Мигуля, Олег Иванов, Женя Мартынов, и такие мэтры композиторского цеха, как Серафим Туликов, Тихон Хренников, Оскар Фельцман, Евгений Птичкин. В общем, нормально шли дела, пока «звёздность» не одолела нашего руководителя Валеру Селезнёва. Начались разборки, провалы, и он в конце концов ушёл.

– ...ты принимал Шуфутинского на работу?

– Коллегиально принимали. Мне тогда позвонил Слава Добрынин и своим приятным, слегка картавым голосом сказал: «Владик, ты пока никуда не дёргайся (он знал, что мне поступило предложение от Юрия Фёдоровича Маликова из «Самоцветов»). Скоро с Северов возвращается мой друг Миша Шуфутинский. Он замечательный музыкант и умелый администратор, вам обязательно надо переговорить». А Шуфутинский до этого четыре года руководил ансамблем в одном из магаданских ресторанов. Вообще-то он москвич, но решил подзаработать, а заодно и прошёл там неплохую «кабацкую» школу, которую, кстати, постигали многие известные ныне артисты. Встретились, Михаил сделал несколько классных аранжировок. И, долго не раздумывая, музыканты попросили его возглавить наш коллектив. Под началом Шуфутинского мы быстро восстановили несколько пошатнувшийся престиж группы и заметно поднялись в различных рейтингах. Наконец, мы получили официальное признание на всесоюзном уровне.

– …ты стал лауреатом вместе с Долиной?

– Точнее, одновременно. В 1978 году ансамбль «Лейся, песня» получил первую премию на Всесоюзном конкурсе артистов эстрады, который прошёл в Сочи. Победителями в своих номинациях тогда стали Лариса Долина и Альберт Ассадулин, только начинавшие свой путь к успеху.

– …ты записывался у Тухманова, стоя на стуле?

– Когда Давид Тухманов пригласил меня принять участие в новой работе, я и понятия не имел, что получится самый знаменитый отечественный альбом двадцатого столетия «По волне моей памяти». А песня, исполненная мной, откроет этот альбом и даст ему название. Адик вручил мне при встрече у него дома обычный рукописный листок с нотами, разобрались, как бы позанимались сольфеджио. На другой день – запись в студии «Мелодия». Работали там часов десять. Горло к вечеру опухло, и казалось, вот-вот разорвётся. Для разрядки я в перерывах становился на стул, задирал голову под потолок и ради смеха тонюсеньким голоском выпевал достаточно сложную мелодию. Фонограмма в студии была простейшая: бонги, бас-гитара, гитара… Это потом уже Тухманов накладывал медную и струнную группы, сводил номера, создавал законченную сюиту.

– …не уехав в Америку, ты заставил Шуфутинского запеть?

– В 1980 году мы на самом деле решили с ним ехать вместе. И пел бы там, за кордоном, конечно же, я. Ведь Миша никогда этим не занимался, даже не планировал, выполняя и без того большой объём работы по руководству коллективом, делая аранжировки песен, иногда подыгрывая на клавишных. Однако пятый пункт в его паспорте всё же позволил ему осуществить задуманное, а мне – нет. В Штатах Шуфутинский поначалу работал аккомпаниатором, аранжировщиком, но в условиях жёсткой борьбы за выживание решил попробовать себя в новом качестве и попал в «десятку».

– …Николай Расторгуев стал твоим преемником?

– После отъезда Шуфутинского ансамбль «Лейся, песня» стал угасать, и я подался к Валерию Чуменко в крепкий ВИА «Красные маки», где помимо меня солировали известные тогда Аркадий Хоралов, Сархан Сархан и «Быря» – Александр Барыкин (по паспорту Бырыкин). Позже, уже добившись широкой популярности и подправив паспорт, он стал «Албаром». Так вот на оставленное мной в ВИА «Лейся, песня» место и приняли Николая. Помните «Обручальное кольцо» в его исполнении?

– …ты качал на коленях Володю Преснякова?

– Как же, его покачаешь! Он на месте усидеть не мог – такой шустрый был пацан. Я, честно говоря, думал, что из Вовки вырастет блестящий барабанщик – уж очень лихо, не по годам, он управлялся с ударной установкой, из-за которой едва выглядывал. А познакомились мы с Пресняковым-старшим как-то в Одессе во время совместных концертов, ещё до его перехода в «Самоцветы». Владимир руководил малоизвестной группой, если я не ошибаюсь, «С песней по жизни», а его жена Лена солировала. Уже тогда специалисты отмечали замечательное мастерство и музыкальный вкус Петровича.

– …ты безбожно издевался над Владимиром Кузьминым?

– Да его вся наша тусовка подкалывала. Это когда он стал сотрудничать с Аллой Борисовной, изменив своим прежним – роковским, «чикагским» пристрастиям. Володя позже каялся – недоволен, мол, тем творческим периодом. Однако, на мой взгляд, напрасно – общение с Пугачёвой только пошло ему на пользу.

– …Игорь Тальков незадолго до своей смерти подарил тебе подписанный собственноручно плакат?

– Лично с Игорем мне встречаться не довелось, ведь его звезда заблестела чуть позже, уже в те времена, когда я отошёл от активной концертной деятельности. Но оказалось, что он заочно знал меня и ценил мою работу на эстраде. И когда в 1990 году в ростовском Доме кино проводился мой творческий вечер, московский конферансье Александр Рузов, сотрудничавший тогда с Игорем, преподнёс от его имени плакат с трогательной надписью. Этот знак внимания дорогого стоит!

– …многие приезжающие в Ростов музыканты, так или иначе, вспоминают тебя – кто со сцены, кто в интервью?

– Ну, многие меня и не могут знать, особенно молодые. Некоторые вспоминают. Малежик тут как-то сказал немало добрых слов, Лёва Лещенко недавно вспомнил совместные гастроли, Шуфута, Албар, коллеги из других коллективов...