За почти пятнадцать лет сотрудничества болгарский режиссёр Богдан Петканин поставил на сцене Ростовского академического театра драмы им. М.Горького больше десятка самых разных спектаклей – от классических произведений («Ромео и Джульетта», «Доходное место», «Лес») до весёлых комедий («Зануда», «Примадонны»), мюзиклов («Приличные девушки») и феерических новогодних шоу. И практически все они становились хитами сезона. Сегодня режиссёр готовит с ростовскими артистами новую премьеру, которую зрители увидят уже в ближайшие недели.


С чего же всё начиналось и как ныне чувствует себя закордонный режиссёр в нашем городе?

– После окончания Национальной академии театра и кино в Софии я работал режиссёром Плевенского государственного драматического театра
им. Ивана Радоева. И вот на одно из празднований освобождения Болгарии от турецкого ига из города-побратима Ростов-на-Дону в Плевен приехала делегация, в составе которой был художественный руководитель РАТД Николай Сорокин. Как театральный человек, он, естественно, посмотрел несколько наших спектаклей. Николаю Евгеньевичу понравилась одна из моих работ, мы познакомились, после чего он пригласил меня в Ростов на постановку. Первое моё задание оказалось не из лёгких, потому что в главных ролях спектакля «Космонавты» по пьесе болгарского автора были заняты мэтры ростовской драмы – народные артисты Михаил Бушнов и Тамара Яблокова. Спектакль, видимо, получился удачным, потому что Николай Сорокин предложил мне «замахнуться теперь на Вильяма нашего Шекспира» и поставить «Ромео и Джульетту». А далее уже последовали и другие предложения…

Вам обычно указывают пьесу для постановки или вы предлагаете театру понравившийся вам драматургический материал?

– Всегда по-разному. Бывает, что я загораюсь какой-то пьесой в уверенности, что людям это будет интересно. Кроме того, я изучаю репертуар театра, чтобы жанрово не повторяться. Бывает, что руководство театра высказывает свои предпочтения в данный момент, скажем, сегодня надо поставить драму либо комедию или выпустить спектакль по произведению определённого автора. А спектакль «Лес» по А.Н. Островскому, например, я специально выбрал к юбилею народной артистки России Татьяны Шкрабак. Тут совпало – я давно мечтал поставить пьесу этого великого русского драматурга, а в итоге даже получил приз «Мельпомена» за режиссуру.

А в каком из жанров вы себя чувствуете наиболее комфортно?

– Пожалуй, всё-таки в комедии. Недаром те комедийные спектакли, которые я делал и в театрах Болгарии, и в России, как правило, идут потом долгие годы. Они могут быть и с музыкой, и без, в зависимости от драматургического материала. Специальной тяги к нарочито музыкальным решениям у меня нет, но музыка иногда бывает важной частью драматургии.

Режиссёр – лидер по определению. Какими, на ваш взгляд, качествами он должен обладать, чтобы состояться в профессии?

– Сперва надо этой профессии, этому непростому ремеслу выучиться. Второе – это время, профессиональный опыт, как бы странно это ни звучало. Потому что, какой бы творческой ни была натура человека, каким бы ни был его художественный вкус, многое приходит только в результате его работы с разными театральными составами, с разной драматургией. В штате болгарских театров нет должности главного режиссёра, постановщики работают только по приглашению. Таким образом, мне довелось поработать почти в каждом театре Болгарии, а это разные творческие «банды». И мне каждый раз приходилось под них подстраиваться, вытаскивать самое лучшее, что-то тушировать. С течением времени режиссёр становится неким «хамелеоном», в хорошем смысле этого понятия. И очень важно следующее: то, что ты делаешь, должно быть настолько интересным, ярким и глубоким, чтобы тебя приглашали на постановку и в другой раз, и в третий. А для достижения положительного результата режиссёру нужна неслабая воля, большая работоспособность и та толика таланта, которая ему отмерена. Если ты идёшь со всем этим своим багажом по выбранному творческому пути правильно – с минимальными компромиссами, но с верой в своё ДЕЛО – люди обязательно захотят купить билеты в театр и посмотреть на плоды твоего труда.

Вы – режиссёр-диктатор или охотно принимаете предложения актёров в ходе работы над спектаклем?

– Это тоже связано с профессионализмом режиссёра. Когда он твёрдо знает, что делает, то разумные предложения актёров уютно укладываются в его творческую канву. А если предложения какие-то космические, не имеющие ничего общего с решением поставленной им перед командой сверхзадачи, то режиссёр должен задуматься, чем занимается он сам, раз получает подобные предложения. Я настаиваю: ДЕЛО выполняется высокопрофессионально, если только режиссёр чётко знает, где акцент в той или иной сцене, где пауза, где вступление, разработка, кульминация и финал, где зритель должен смеяться, а где плакать. Режиссура – это наука. Не «я так чувствую», «я так хочу», «я так увидел». Увидеть можно многое. А наша профессия (вы удивитесь) связана с математикой, с архитектурой, с музыкой, пластикой, танцами, даже с геометрией – много с чем. И всё это ради того, чтобы в первую очередь рассказать и показать людям ИСТОРИЮ, совершить действие. В этой истории есть проблемы, и есть какое-то послание. Обязаны быть. Иначе действие на сцене происходить не может.

Считается, что удачей режиссёра является результат, когда он раскрывает в актёре такие творческие краски, о которых тот прежде в себе даже не подозревал. Бывали у вас такие случаи?

– Конечно, это моменты волшебства. Но режиссёр должен это в актёре увидеть, разглядеть, почувствовать. Невозможно просто взять любого актёра и сказать: «Я сделаю из него то-то и то-то…» Так не бывает. Но есть актёры более зажатые или не имевшие по разным обстоятельствам раньше возможности проявить свои качества. А режиссёр видит его в какой-то серьёзной, крупной роли, чувствует его психофизику, энергетику. Тогда он рискует, начинает с актёром работать и частенько слышит в итоге слова: «А мы ТАКОГО от актёра N никогда не ожидали…»

Как бы вы оценили уровень профессионализма труппы РАТД?

– Он очень высок. И я так говорю не оттого, что нахожусь сейчас в Ростове. Кроме того, актёры очень дисциплинированы. Особенно если учитывать, что мы говорим о творческих людях. Здесь много интересных профессионалов, очень преданных своему ДЕЛУ – театру. Наша профессия не имеет национальности, поэтому я чувствую, что у артистов и в Ростове, и в болгарском Бургасе, где я сейчас чаще всего работаю, одно ДНК. Мы разговариваем на нашем общем театральном языке, который порой может быть выражен одним лишь взглядом, которого вполне достаточно. Наверное, поэтому я столько лет и сотрудничаю с театром им. М.Горького.

Появилась ли за эти годы у вас группа любимых актёров, с которыми хочется постоянно работать?

– Любить каких-то актёров – это абсолютно нормально. Сам театр так и создавался. Ведь когда-то группы бродячих артистов с семьями ездили по городам и весям на телегах, в кибитках. Рождались дети, которые продолжали их дело, а самый никудышный из актёров исполнял элементарные обязанности режиссёра. Так зародилась наша профессия. Потом появилась высокая литература, драматургия, требующие другого уровня действа. И роль режиссёра возросла, в корне поменялась.

А что касается «любимчиков», то они появляются не оттого, что внешне или как-то иначе симпатичны режиссёру. Просто он кого-то лучше знает с точки зрения творческих возможностей. Он уверен, что на них сможет опереться, беря ту или иную пьесу. И чем больше таких людей, тем лучше.

Есть ли, по вашему мнению, классические амплуа, исполнителей которых сегодня нет в ростовской труппе? Скажем, молодой герой…

– В репертуарном театре постоянно всё меняется. Кто-то уходит, кто-то появляется. Печальнее другое, касающееся не только Ростова, России, но и всех театров Восточной Европы. Это проблема малочисленности качественных актёров среднего поколения – тех, кому сегодня 45-55 лет. И произрастает она из 90-х годов, когда многие талантливые люди ушли из профессии – кто-то занялся бизнесом, другие эмигрировали, третьи сосредоточились на иных интересах. И это немудрено, ведь платили тогда гроши, зрителей не было. А высокая драматургия во многом делает акцент на артистах именно этой возрастной группы. Я считаю эту проблему сегодня куда более важной.

Как вы воспринимаете работу коллег из других театров? Какими глазами смотрите чужие спектакли?

– Всегда иду на чужой спектакль положительно настроенным. Потому что иду смотреть работу таких же чудаков, как я сам. Ведь наша профессия по большому счёту несерьёзная. Судите сами: взрослые неглупые люди натягивают на себя чужие костюмы и живут чужой жизнью. Да, это профессия, но в первую очередь это игра. Если актёр начнёт смотреть на всё это исключительно серьёзно, «постигать высоту», он потерян. С его желанием быть уникально красивым прервётся поток энергии со сцены в зрительный зал. Навести мост между собой и публикой, увы, и так дано далеко не всем актёрам. А если ещё потерять по-детски наивное отношение к тому, чем занимаешься, то совсем беда. Потому что, повторюсь, это игра. Автор написал пьесу, затем пришёл режиссёр с какими-то своими детскими правилами, которые сам придумал и в которые безмерно верит. Дальше приходят умудрённые опытом актёры и актрисы, которые начинают играть с режиссёром в его игру, по его правилам, словно дети… Они балуются, наслаждаются, играя. А зрители смотрят эту игру и как бы соучаствуют. Или не принимают её.

Поэтому, если человек нашей профессии теряет в себе детскую наивность и желание играть в эту странную игру, он теряет и саму профессию.

Спектакли какого жанра, на ваш взгляд, наиболее востребованы ростовским зрителем?

– Ростовский зритель очень благодарный. Он с огромной радостью и любопытством смотрит и достойную комедию, и драму, и особенно мелодраму. Это же можно сказать о зрителях всей России, что у меня вызывает большое восхищение. Жанр мелодрамы в вашей стране реально существует и пользуется успехом. Он воспринимается, люди его ищут, любуются им, плачут – этот жанр русским людям по сердцу. А вот на театральных сценах Европы мелодрама практически не существует или теряется как одинокий остров в океане бесконечных комедий.

А что бы сегодня хотелось поставить вам, несмотря на времена и пристрастия нынешней публики?

– Пусть это прозвучит нескромно, но я бы поставил… «Гамлета». Своего, здесь, в Ростове. Если хотите, такая вот творческая мечта.

С удовольствием попробовал бы себя и в жанре оперетты. Всегда мечтал поставить «Летучую мышь» Иоганна Штрауса.

А что вы ставите сегодня?

– Мою версию классической чёрной комедии американского драматурга Джозефа Кессельринга «Мышьяк и старые кружева». В нашей трактовке спектакль называется «Это случилось до полуночи» и, уверен, станет ярким предновогодним подарком нашим любимым зрителям.