Мат разрешается и… рекомендуется?!

Раз уж мы имеем на сегодня прискорбную ситуацию с матом, который пронизал все сферы нашей жизни, то все же язык, которым пользуются писатели, кинематографисты и люди театра, должен, как мне представляется, отличаться от языка подворотни.

Оказывается, все разрешено на уровне постановления правительства. Только надо маркировать свое творение ограничителем по возрасту и снабдить его на обложке (достаточно крупным шрифтом!) надписью «содержит нецензурную брань». И она не будет препятствием для получения самых высоких премий.

В таком случае кому по душе такая манера разговора писателя с читателем, пусть покупает книгу и наслаждается, но, пополняя фонд библиотеки подобными изданиями, ЦБС рекомендует их к прочтению. Не так ли?

И вот я получаю ответ на свой запрос. За долгую журналистскую жизнь я получала немало отписок, но этой – особая цена.

«…Книга Горбуновой А. «Другая материя» имеет знак информационной продукции «18+», а также снабжена в соответствии с Правилами размещения текстового предупреждения о наличии нецензурной брани на экземплярах отдельных видов продукции, утверждённых постановлением Правительства РФ от 07.12.2015 № 1336, текстовым предупреждением «содержит нецензурную брань».

…Вы самостоятельно и добровольно осуществили выбор книги Горбуновой А. «Другая материя» в фонде для свободного доступа читателей к литературе с маркировкой «18+» и оформили её для прочтения дома.

Тем не менее Ваши доводы, изложенные в обращении, администрация МБУК Ростовская-на-Дону городская ЦБС приняла к сведению.

Справочно: Горбунова Алла Глебовна – российский поэт, прозаик, литературный критик. Лауреат литературных премий «Дебют», «НОС»; входит в шорт-листы премии Андрея Белого и премии «Московский наблюдатель».

Начальник юридического отдела Э.Д. Коробов».

Прежде всего, у меня не было вопросов к юристу, который, насколько я понимаю, не формирует фонд библиотек и ответить на мой вопрос не мог. А познакомиться с законами я в состоянии и без участия юристов. Кстати, мои знания обогатились еще и законом от 05.05.2014 № 101-ФЗ, который запрещает «использование нецензурной лексики при публичном исполнении произведений литературы и искусства». Значит, публично исполнять нельзя, а печатать можно. Или этот закон уже не в силе?

Как бы то ни было, но закон явно благосклонно относится к нецензурной лексике в литературе. Печально, конечно: чего у нас только нынче не запрещают, а это непотребство разрешают! Еще и премируют! Ну, что поделаешь: dura lex, sed lex («суровый закон, но это закон»). Правда, в данном случае никакой не суровый.

Итак, мне ответил юрист. Как частное лицо, он, разумеется, вправе одобрять чтиво подобного рода и гордиться наградами автора. Но в данном случае он выступает от имени организации и должен был, по моим понятиям, познакомить меня с позицией своего руководства, к которому я и обращалась с вопросом. Вместо этого он повел себя как адвокат ответчика, задача которого – обелить подзащитного, а еще лучше – переложить вину на истца. Я понимаю, что г-н Коробов призван стоять на страже интересов организации, где служит. Но претензии ко мне смехотворны. Да, конечно, я «осуществила выбор самостоятельно и добровольно». С ножом к горлу ни один библиотекарь ко мне не подошел, требуя ее немедленного прочтения. И я не стала лихорадочно читать ее тут же (а то бы, конечно, сразу наткнулась на мат), а «оформила ее для прочтения дома». На обложке (как это положено) не написано про нецензурную брань. Возможно, это внутри книги, чего я не заметила. Ну, неважно. Важно, что выставлена книга на стенде произведений – лауреатов литературных премий, а не в ряду книг для людей в возрасте 18+. То есть на них обращено особое внимание читателей. Иными словами: библиотека пропагандирует эти книги. И ни автор ответа, ни руководители ЦБС не высказываются по главному поводу моего обращения: уместны ли книги с матерщиной в библиотеках? Детей оберегаем, а людям старше 18 лет мат полезен для здоровья? Морального здоровья. И что значит «тем не менее» (то есть, надо понимать, несмотря на мое пуританство и отсталый литературный вкус), мои доводы приняты к сведению? Что стоит за этими словами? В библиотеки и дальше будут поступать книги, радующие поклонников мата, или в ЦБС поменяют эту политику? Или юрист обоснует любую точку зрения руководства?