Судьба быть первым

Он начал заниматься этим видом спорта в 1936 году под руководством одного из основоположников развития спортивной борьбы на Дону, заслуженного тренера СССР Михаила Гамбарова. В 1938 году по комсомольскому призыву поступил в Севастопольские высшее военно-морское училище имени П. С. Нахимова.

Боевое крещение помощник командира катера-охотника лейтенант Шатворян принял под Одессой. Потом был Севастополь.

В одном из боёв Гурген был ранен. А после выписки из госпиталя назначен командиром катера-охотника МО-072. Маленький боевой корабль участвовал в высадке диверсионных групп в тыл противника. Конвоировал транспорты с Большой земли в осаждённый Севастополь. 

В одном из таких эпизодов катер-охотник попал под шквальный огонь врага. Гурген Шатворян был тяжело ранен, контужен. Потянулись долгие месяцы в госпиталях, вначале в Сочи, потом в Тбилиси и наконец – в Ереване. Всё это время шла упорная борьба врачей и самого Гургена за то, чтобы для начала просто самостоятельно ходить.

Вот как вспоминал этот очень сложный период в судьбе Гургена Шатворяна его наставник Михаил Гамбаров:

–  Вернуться к полноценной жизни после такого ранения мог только исключительно сильный человек. Сильный прежде всего духом. Его воля, характер, преданность спорту – великолепный пример для юных борцов.

Что сказал Гургену, когда он после госпиталя приехал в Ростов? Подумал, что о спортивных победах разговор будет позже, а пока знал одно – надо тренироваться. Чтобы поверить в себя, в свои силы. Сам контужен был, без последствий такое не остаётся. Вот и сказал ему, что надо попробовать для себя в спорт вернуться. Главное, чтобы сам поверил, что не всё ещё в жизни сказано и сделано. Поверит – значит, и болезнь отступит.

Не дни, а годы шла эта борьба.  Чем труднее было ему, тем упорнее и целеустремлённее он трудился. Отработав на тренировке, затем ещё самостоятельно нагружал себя – резина, гири, кроссы стали его целебными травами. Он аккумулировал всё лучшее, что удавалось увидеть, тщательно изучал каждого соперника. Творчески формировал свою манеру борьбы. Любил работать с борцами мягкого стиля, но от этого чаще брал в партнёры на тренировках жёстких соперников, гораздо тяжелее и физически сильнее себя. А завтра уже схватывался с лёгкими, быстрыми, взрывными, техничными ребятами. Он умел построить борьбу так, чтобы это было красиво, никогда не уклонялся от активных действий. Но всё это было уже производным. Главное – благодаря мужеству и настойчивости он переломил судьбу, тем самым сделал себя великим спортсменом и вернулся в жизнь.

Главная вершина

– Гурген был очень скромным, порядочным, добрым человеком, – вспоминал олимпийский чемпион Валентин Николаев. – Титул чемпиона мира его совершенно не изменил. Каким был – скромным, отзывчивым, всегда готовым прийти на помощь, настоящим другом – таким и остался. Что же касается его победы в решающем поединке на чемпионате мира над олимпийским чемпионом Сильваши, то лично я верил, что он победит именитого соперника.

К поездке в Неаполь сборная СССР готовилась в Сочи. Я видел, как трудился Гурген, как был сконцентрирован на том, чтобы доказать своё право быть в основном составе команды на дебютном для советских борцов чемпионате мира. И доказал. В Неаполе Гурген провёл шесть поединков – и во всех одержал победу. Не устоял против «подъёмного крана», как называли ростовчанина многие специалисты, и хозяин ковра Бенедетти. А в решающем поединке против Гургена вышел Сильваши. Это был великолепный борец, победить которого один раз – уже большое достижение. Победить дважды, причём второй раз в решающем споре за мировую корону – подвиг.

– Георгий всегда был для нас примером, – вспоминал друг и одноклассник, заслуженный тренер РСФСР Рубен Бугаян. – И в жизни, и в борьбе. Это был великий борец, удивительный человек.

Были в его спортивной жизни и неприятные моменты. Тяжело переживал, когда выиграл титул чемпиона СССР в 1952 году, на сборах с честью выдержал все испытания, доказал, что сейчас является сильнейшим в своей весовой категории, но на Олимпийские игры поехал другой борец, слабее него. И даже в тройку призёров не попал. А Гурген был уверен, что обязательно выиграл бы Олимпиаду. Потому что ему в то время не было равных как в Союзе, так и в мире. Но спортивные функционеры отошли от честного принципа отбора и отдали предпочтение столичному борцу.

«Счастье, что у нас был спорт»

Я  брал интервью у Гургена Исааковича в 1973 году.

– Когда вернулся в родной Ростов после госпиталей и шёл от вокзала по практически полностью разрушенному городу, сердце кровью обливалось, – вспоминал Шатворян. – Показывал на развалины зданий и рассказывал жене Тамаре, что было в них до войны: сюда юношами бегали на танцы, здесь стояло здание потрясающей архитектуры, а туда спешили с друзьями-одноклассниками Рубеном Бугаяном и Борисом Каламкаряном на тренировки. Как нас тогда захватила борьба, раз и навсегда, на всю жизнь. Меня и Рубена Бугаяна тренер Михаил Гамбаров взял сразу, а вот Борю решил отправить, мол, слишком уж маленький, худой, надо бы ему силёнок поднабраться. Но мы его уговорили, чтобы взял всех троих. Сам Гамбаров считал крайне важным, чтобы в секции была крепкая дружба между ребятами, чтобы все были преданы коллективу, по-настоящему любили борьбу. Так что потом он не раз говорил: молодцы, что отстояли тогда своего друга.

Борьба, как никакой другой вид спорта, готовит парня к жизни, к преодолению всех сложностей и испытаний. Это я знаю на собственном опыте. В боевых условиях закалка, полученная благодаря занятиям борьбой, мне очень помогла, как и многим другим.

– После контузии и ранения врачи считали, что самым лучшим исходом было бы просто выздоровление. А вы не только вернулись в строй, но и стали чемпионом мира.

– Когда вернулся после излечения в Ростов и встретил ребят, с которыми вместе тренировались до войны, настроение, понятно, было неважным. Но они с таким жаром принялись приглашать на тренировки, с такой уверенностью говорили, что борьба обязательно поможет, что отказаться я уже не мог. Да и сам понимал, что нельзя сдаваться обстоятельствам, что надо брать себя в руки и начинать серьёзно работать. Вот и начал. Убеждал себя: не беда, что всё болит, что не получаются элементарные движения, которые, казалось, ещё с довоенной юности освоены раз и навсегда. Надо стиснуть зубы и работать. А в той обстановке, которая царила тогда на тренировках борцов, иначе и быть не могло. В разрушенном едва ли не полностью городе Дом физкультуры был тем центром, в котором кипела жизнь. Мирная жизнь! А без спорта мы её не представляли. И какое счастье, что он у нас был, спорт, было страстное увлечение борьбой.

– А когда вы почувствовали, что перспективы добиться больших побед становятся реальными?

– Упорно бегал кроссы, во время достаточно объёмной утренней зарядки старался делать различные упражнения, направленные на проработку всех групп мышц. Активно использовал и подручный материал – увесистые камни – для различных вращений, метаний. И, конечно, очень серьёзно работал на ковре – над физической подготовкой, техникой, тактикой. Начал побеждать на различных соревнованиях, в том числе и по линии «Динамо», что, конечно, придавало уверенности в своих силах. Но о более весомых победах стал думать, пожалуй, после того, как впервые выиграл титул чемпиона РСФСР. И особенно после завоевания золотой медали чемпиона СССР в 1950 году. Выступал в лёгком весе и опередил многих очень опытных и титулованных борцов. Тогда, наверное, и поверил окончательно, что можно попытаться добиться ещё большего.

– Не раз слышал мнение, что вас на ковре всегда выручала огромная физическая сила, рвали из партера соперников, как говорится, с корнями.

– Для проведения таких приёмов, как броски из партера передним, задним или обратным поясом, естественно, нужна фундаментальная физическая подготовка. Над ней всегда работал основательно. Но эти броски, как, впрочем, и другие комбинации, которыми так богата борьба, никогда не выполнишь, если нет отточенной техники проведения приёмов, умелой тактической подготовки и того чувства броска, которое подсказывает, что именно в эту секунду, не раньше и не позже, ты должен вложиться в бросок полностью. Так что при внешней простоте всё в борьбе достаточно сложно.

– Вижу, что вы буквально горите идеей создания специализированного зала борьбы.

– А как же иначе, если такой зал позволит сделать работу по развитию нашего любимого вида спорта ещё более качественной. Да, мы тренировались в куда более скромных условиях и добивались больших побед, как олимпийский чемпион Валентин Николаев, чемпион мира Владимир Сташкевич и многие другие известные мастера. Но если появится новый специализированный зал, убеждён, молодая талантливая поросль будет расти ещё более впечатляюще. Хочется в меру своих сил активно способствовать этому.


Вот на такой ноте завершилось то интервью с человеком, который открыл для борцов Дона историю ярчайших побед на чемпионатах мира. Сам он, человек предельно скромный, напрочь лишённый даже намёка на звёздность, всегда был готов помогать каждому, кто в этом нуждался.

Сыну погибшего соседа-чекиста, который остался с матерью, прикованной к инвалидной коляске. Его отправили со вступительного экзамена в вуз, мотивируя это якобы замеченной шпаргалкой. Шатворян тогда тут же отправился с ним к ректору. И отстоял парня.

Помог и молодому тренеру, которого из-за межведомственных препон не пускали с учениками в зал... Таких примеров можно привести множество. Их всегда вспоминают те, кто приходит на традиционные турниры, посвящённые памяти Гургена Шатворяна. И, конечно же, с особым удовольствием все вспоминают пик его спортивной карьеры – решающий поединок за золотую медаль чемпионата мира 1953 года, дебютного для советских спортсменов. Его принимала Италия. От дебютантов мало кто ждал серьёзных успехов. В те времена не без оснований считалось, что тон в этом виде борьбы задают скандинавы. Но советские борцы произвели фурор. И один из ярчайших штрихов внёс в эту палитру Гурген Шатворян.

Александр МИТРОПОЛЬСКИЙ,
мастер спорта СССР