Журналистов ­на нары!

У входа в известное всем здание СИЗО (тюрьма на Кировском) нас поджидал современный автомобиль для перевозки спецконтингента, иными словами «автозак», куда нас загрузили по всем правилам конвоирования. Сделав «круг почёта», спецмашина въехала в ворота следственного изолятора. В приёмном помещении сотрудники СИЗО зачитали нам как «заключённым» и «подследственным» наши  права и обязанности, затем под конвоем препроводили в помещение для личного досмотра, фотографирования и снятия отпечатков пальцев. Дактилокарта впоследствии передаётся в Информационный центр Главного управления МВД России по Ростовской области для пополнения картотеки преступного мира. После всех обязательных процедур нас отвели в камеру.

Помещение рассчитано на восемь человек. На двух окнах с видом на соседний корпус, где также  сидят осужденные, ­мощные решётки. Всего в следственном изоляторе обитают 968 осужденных и подследственных. В нашей камере ­ нары в два ряда, санузел (без душа), шкаф с посудой и чайником. Книги на полке аккуратно сложены, среди них — Библия, Уголовный кодекс с комментариями… Усевшись,  кто на нары, кто за стол, мы обсуждали между собой выпавшую  нам роль временно заключённых… Несмотря на то, что журналисты старались свести все к шутке, обстановка на самом деле была удручающей. Становилось отчего­то не по себе… Тяжело физически и морально быть оторванным от привычной жизни на долгие годы. А если представить, что человек попадает за решетку незаслуженно?! В общем, на душе становится совсем мерзко. И только команда «Обед» возвращает нас в более весёлое настроение. Как положено по распорядку, дежурный по камере берёт из шкафа посуду и подносит её к специальному окну в двери камеры. Оттуда зэк, несущий наряд по раздаче пищи, подаёт новеньким блюда местной кухни, хлеб и компот. Рассевшись поудобнее за камерным столиком, начинаем хлебать «баланду», запивая её компотом. Хлеб местного производства ­ действительно вкусный, что отметили все. После еды, как положено, перекур. Курить в камере разрешено внутренним распорядком.

Через несколько минут нам объявили об условно­досрочном освобождении. Хотя и заключение наше было весьма условным, свободе мы по­настоящему обрадовались…