— Одиннадцать лет назад у меня пропала дочь, — Татьяна Ивановна Карецкая произносит это ровным голосом человека, в сотый раз пересказывающего свою горестную историю и истратившего весь лимит на внешнее проявление чувств.

За эти годы она выплакала все слезы, но не потеряла надежду. Может быть, уговаривает сама себя, дочь все-таки жива? Может, ее похитили и держат в рабстве? Или она потеряла память? Вон, сколько сообщений о подобных случаях в криминальных новостях. Самое тяжелое для матери — пытка неизвестностью. Но она все-таки верит…

Хотя год назад решением районного суда без вести пропавшая жительница Пролетарска Мария Анатольевна Карецкая, 1981 года рождения, была признана умершей.

…В то лето 2001 года Маша согласилась на предложение двоюродной сестры приехать из Пролетарска в Ростов и поработать месяц официанткой в кафе, пока та будет в отпуске. Маша в одиночку растила маленького сына. С мужем пришлось расстаться: она – тихая, спокойная, он – взрывной, с непростым характером – не ужились. Предложение родственницы было весьма кстати: Маша надеялась подзаработать денег, чтобы купить сыночку теплые вещи.

 

Поселилась в квартире родной тети, папиной сестры, на Северном. И почти весь месяц уже отработала, когда наступил тот роковой день — 28 июля.

Как обычно, вышла из дома в 11.00, чтобы к 12.00 (кафе находилось в Чалтыре) быть на работе. А в 15.00 к тете домой позвонил хозяин кафе с вопросом: «Где Маша?» — «Так она же уже давно поехала на работу…» — «Ее здесь нет».

Родственницы Маши тут же помчались в Ворошиловский ОВД — с заявлением о пропаже 20-летней девушки. Но его не приняли. Сказали — надо подождать три дня, может, еще объявится. А если нет, то тогда примем.

Сообщили матери в Пролетарск, та приехала, выждали назначенные трое суток, мучаясь от страшных предположений и мыслей, что уходит драгоценное время.

На этот раз заявление у них приняли. Было заведено розыскное дело №01069: Марию Анатольевну Карецкую объявили в федеральный розыск.

А 5 октября 2001 года, «учитывая (как сказано в официальных уведомлениях) внезапность исчезновения и длительность отсутствия» девушки, прокуратура Ворошиловского района возбудила уголовное дело № 0155602 по ст.105 ч.1 УК РФ (убийство).

С тех пор прошло, подсчитайте сами, сколько лет. Менялись следователи, что вели это дело. Оно регулярно приостанавливалось (по ст. 208 ч.1 — в связи с неустановлением лица, подлежащему привлечению в качестве обвиняемого, о чем столь же регулярно оповещали Татьяну Ивановну). А после писем, обращений матери во все инстанции, начиная от руководства правоохранительных органов и заканчивая Президентом РФ, снова возобновлялось.

…Просматриваю оставленную ею в редакции толстую стопку ответов, датированных 2001-2011 годами. Словно под копирку: одни и те же фразы, формулировки, хотя подписи разные. Татьяне Ивановне сообщали, что проводятся все необходимые следственные действия. Напоминали, что такого-то числа она была допрошена дополнительно. Заверяли — расследование уголовного дела находится на контроле в облпрокуратуре, следственном управлении следственного комитета по Ростовской области, а в ОВД района направлено письмо об активизации работы по раскрытию преступления. Можно составить целый фолиант из этих ответов, но результат — нулевой. Тихая, спокойная Маша Карецкая, любящая дочь, заботливая молодая мамочка, загадочно исчезла среди бела дня, канула в неизвестность, словно брошенный в воду камень…

У Татьяны Ивановны обостренный взгляд на все это, она убеждена, что в реальности ее дочь никто не ищет.

— Уголовное дело просто кочует механически из архива на стол к очередному следователю, — обреченно говорит мать. — Полежит там положенный для возобновления производства срок — и снова на архивную полку. А я получаю очередные отписки…

Так где те отважные сыщики, следователи, прокуроры, которых мы видим в телесериалах «След», «Прокурорская проверка», «Тайны следствия» и т.д., что устраивают мозговой штурм, решают заковыристые задачки, выстраивают версии и отрабатывают их? Почему в реальной жизни все сводится к канцелярщине и отфутболиванию типа:

«…зайдите через две недели, а лучше через месяц».

— Пока жива — буду ходить, писать, — обещает сама себе Татьяна Ивановна. А что еще ей остается? Уголовное дело — не из разряда громких историй, звучных имен не содержит. Рядовой «глухарь»…

Бросается в глаза беспомощность маленького человека. Сколько ни бейся в парадные двери, сколько ни пытайся привлечь внимание к формальности следствия — никто не слышит, полная глухота. В таком же положении оказалась и Зинаида Григорьевна Чередниченко, о которой в «НВ» рассказывалось в публикации «Чего в Волгодонске стоит жизнь?» (в номере за 10 декабря 2010 года). Ее сын погиб при странных обстоятельствах после визита в милицию (тогда еще не переименованную), матери дали его похоронить лишь на пятый день после смерти (правоохранители почему-то все тянули с выдачей разрешительного документа), на трупе оказались многочисленные повреждения, однако уголовное дело так и не было возбуждено. Отчаявшись найти правду в родном городе, Зинаида Григорьевна рванула в Москву (по старой памяти, оставшейся с советских времен: мол, сверху видно все). Надеялась попасть на прием в МВД, Генеральную прокуратуру, Следственный комитет и даже на программу Андрея Малахова «Пусть говорят». Куда там! Дальше охранников ей нигде не удалось пробиться. Вернулась домой ни с чем и уже без всяких надежд.

…Руководитель следственного отдела по Ворошиловскому району Следственного управления Следственного комитета РФ по Ростовской области А.Шоста подтвердил корреспонденту «НВ», что производство по делу о без вести пропавшей Марии Анатольевны Карецкой приостановлено. В очередной раз…

Но ведь труп так и не был найден. Вот почему мать надеется, что дочь, возможно, все-таки жива. Она пропала двадцатилетней, а сейчас ей исполнилось бы тридцать.

Обращалась Татьяна Ивановна в передачу «Жди меня», писала, но оттуда — никакой реакции, ничего. Посланный в адрес программы диск с записью Машиного выступления на концерте в районном ДК где-то затерялся, а фото так и не было помещено на сайте.

Поэтому обращаемся к вам, читатели «НВ»: всмотритесь в Машины фотографии. На одной она — сразу после школы, на другой — в день свадьбы. Может, кому-то она знакома? Или есть какие-то сведения о ней? Тогда позвоните ее маме — Татьяне Ивановне Карецкой:

8-951-508-70-84. Или в редакцию «НВ» автору материала — 269-87-99.