Осенью прошлого года «НВ» рассказало о том, как решительно воспротивились жители села Большие Салы строительству на территории соседствующего с ними предприятия «РосРао» еще одного ангара для временного хранения радиоактивных отходов.

С тех пор прошло несколько месяцев. Ситуация — в подвешенном состоянии.

Напомним, более пятидесяти лет назад в СССР была создана сеть специальных предприятий «Радон» для хранения радиоактивных отходов (РАО), появившихся в стране в связи с развитием разных отраслей промышленности, включая медицинскую. В те годы система сбора РАО была лучшей в мире — даже в США не было ничего подобного. Эти предприятия действуют и сегодня вблизи крупных российских городов — Мурманска, Санкт–Петербурга, Владивостока, Хабаровска, Иркутска, Екатеринбурга, Ростова и других. Только называются теперь иначе — региональными филиалами ФГУП «РосРао». Но все свои функции – сбор, транспортировку, сортировку, хранение радиоактивных отходов – сохранили. Поскольку радиоактивные отходы свозились на эти предприятия в течение нескольких десятилетий, сегодня в стране встал вопрос о дальнейшей переработке и утилизации РАО — бессмысленно накапливать их до бесконечности.

Спектрометрический-анализ.jpg

Вопрос о строительстве для этих целей ангара на территории южного филиала предприятия «РосРао» и был вынесен на общественные слушания в Больших Салах осенью минувшего года. Жители решительно воспротивились этому, поскольку убеждены в несомненном вреде от такого соседства. Тогда в пылу полемики люди были так напуганы и возбуждены, что любые приведенные аргументы тонули в панических настроениях.

Мы решили еще раз поговорить с директором южного филиала предприятия
«РосРао» Николаем Мельниковым о проблемах, что так волновали людей.

— На селе упорно считают, что на территорию вашего предприятия свозят высокорадиоактивные отходы, которые губительно влияют на окружающую среду и здоровье людей. Это так?

— Со всей ответственностью могу заверить, что среди имеющихся отходов не было, нет и не будет отходов с атомных электростанций и из Военно–промышленного комплекса, имеющих совсем другой класс опасности и весьма жесткие нормативы хранения.

Отходы на территории нашего предприятия низкоактивны и не могут негативно влиять на природу и здоровье жителей Больших Салов. Это отработанные радиоактивные вещества, которые в медицине используются для лечения онкобольных и проведения диагностики. На производстве они применяются в датчиках задымленности помещений и для определения уровня заполнения объема, например, при заливке цемента. С использованием изотопов работают радиомаяки и другие устройства. Они широко применяются в космосе.

Передвижная-ЛРК.jpg

Их безопасность подтверждается результатами ежеквартальных лабораторных исследований по содержанию радиоактивных веществ в окружающей среде в месте расположения пункта хранения (ПХРО). Лаборатория филиала «Южный территориальный округ ФГУП «РосРао» имеет аккредитацию Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии. Ее работа перепроверяется параллельными исследованиями, а результаты контролируются лабораторией федерального медико–биологического агентства (ФМБА)

— Но жители Больших Салов считают, что у независимых экспертов совсем другие данные. Вы знакомы с результатами их исследований?

— Я не осведомлен о том, что такие исследования проводились. На территории нашего предприятия пробы воды и почвы никакими экспертами не отбирались. Быть может, пробы были взяты на селе? Но где тогда результаты лабораторных исследований, которые бы подтверждали эту позицию? Покажите их, опубликуйте, опровергните наши данные с помощью цифр и фактов, а не слухов и домыслов.

Сразу же после общественных слушаний, результаты которых стали широко известны, к нам приехали специалисты из донского Роспотребнадзора, провели свое исследование. По их данным, отклонений от нормы обнаружено не было. Более того, они провели сравнительный анализ данных о содержании радиоактивных веществ на территории Больших Салов и Северного Кавказа. Расхождений не зафиксировано.

— Правда ли, что смертность от рака в Больших Салах значительно выше, чем в других районах Ростовской области?

— Знаю, что такая точка зрения существует. Мы сделали запрос в Ростовстат, федеральный орган службы государственной статистики, и попросили предоставить нам информацию о заболеваемости населения Ростовской области злокачественными новообразованиями за 2011 и 2012 годы.

В 2012 году в Мясниковском районе впервые диагноз онкология был поставлен 101 пациенту, в 2011 году — 114.

По данным Росстата, в Мясниковском районе показатель впервые выявленной онкологии равен 247,6 на 100000 населения в 2012 году. Он один из самых низких по Ростовской области. Для сравнения: в Азовском районе он равен 312 за 2012 год; в Аксайском — 332; в Волгодонском – 308; в Зимовниковском — 352; в Красносулинском — 245; в Милютинском – 344; в Ремонтненском — 315; в Целинском — 392; в Шолоховском — 390.

— Но на слушаниях люди утверждали, что от онкологии умерли два охранника, работавших у вас на предприятии...

— Это не соответствует действительности. Один скончался от сердечно–сосудистого заболевания, другой добровольно ушел из жизни по житейским причинам спустя шесть лет после того, как уволился от нас.

— А как быть с мнением, что близость вашего предприятия отрицательно влияет на самочувствие детей и школьников? Учителя и родители утверждают, что дети с трудом просыпаются по утрам, в школе они вялые, невнимательные, быстро устают...

— Мы сейчас изыскиваем средства для того, чтобы провести за свой счет дополнительную диспансеризацию школьников, всесторонне обследуем их, чтобы установить истинную картину. Рассчитываем на поддержку со стороны местных органов здравоохранения и главы муниципального образования.

— Что вы еще предпримите, чтобы убедить людей в безопасности вашего соседства?

— Мы установим в Больших Салах и ближайших селах четыре табло, которые показывают уровень гамма–фона круглые сутки. Думаем, что эта информация должна успокоить людей.

Кроме того, мы закупили 5 пар весьма дорогостоящих (по 50 тысяч рублей экземпляр) часов–дозиметров для постоянного ношения. Мы передадим их людям, к которым можно обратиться в любой момент, — директору школы Больших Салов, главе администрации Мясниковского района и главам нескольких сельских поселений. Они смогут отслеживать уровень радиоактивного фона круглосуточно и делиться информацией с односельчанами и жителями Мясниковского района.

— И все же, Николай Вениаминович, положа руку на сердце, ответьте: хотели бы вы, чтобы ваши дети жили в Больших Салах, в четырех километрах от которых расположено предприятие по хранению и переработке радиоактивных отходов?

— Ну, что вам сказать... Мой сын, Мельников Артем Николаевич, работает начальником пункта хранения радиоактивных отходов на нашем предприятии — как раз в Больших Салах. Ему 30 лет, он женат, у него есть дети. И я как отец спокоен за него, поскольку переоблучение просто невозможно.

Кстати сказать, до него эту должность занимал замечательный человек — добрый и веселый Олег Павлович Стеценков. Он проработал на нашем предприятии более 40 лет. Сегодня ему 72 года, он на пенсии, жив–здоров, чего и далее ему желаю.

— Что вы еще намерены сделать для того, чтобы убедить людей в безопасности вашего предприятия?

— Мы планируем создать комиссию, куда хотим пригласить не только депутатов от разных партий областного и местного уровней, тех, которые присутствовали на общественных слушаниях, но и независимых экспертов. Пусть они проведут исследования пункта хранения по его воздействию на природную среду и здоровье жителей Мясниковского района. Хотелось бы, чтобы депутаты проявили инициативу и их не пришлось бы уговаривать принять участие в работе.

В начале марта нынешнего года мы проведем «круглый стол» с привлечением представителей общественных экологических организаций, ученых и высококлассных специалистов из Москвы и Ростова — физиков, геологов, генетиков, экологов. Надеемся, к дискуссии примкнут депутаты и представители администрации Мясниковского района. Вторая часть мероприятия пройдет уже не в Ростове, а на самом предприятии, куда мы повезем всех участников «круглого стола», чтобы показать — наша работа прозрачна, секретов от общества у нас нет.