Тарелка с макаронами

После окончания вуза работала помощником режиссера в Белорусском республиканском театре юного зрителя. Тридцать лет посвятила работе режиссера в комитете по телевидению и радиовещанию.

Яркое впечатление военного детства — выступление на железнодорожном вокзале в Ростове:

— Меня в фетровых валеночках и коротеньком пальтишке поставили на сцену. Она  располагалась в углу. Каждый угол вокзала был занят сценой: где кукольники что-то показывали, где пели, где танцевали. Я читала стихи.

Набираю в легкие воздуха, чтобы как можно громче прочесть следующую строчку, а тут предательский паровоз подходит и шумит. Закрываю рот и не знаю, смогу ли открыть его снова: я читала с таким усилием, с таким надрывом, что голос мог просто пропасть…

Вокзал был огромный, с новыми тесаными лавками. Самой большой наградой для меня было видеть, когда солдаты, сидя на этих лавках, разворачиваются в мою сторону, от других выступающих, слушают, аплодируют. И так целый день. Перерывы между выступлениями были небольшими, когда один состав отходил, а другой еще не подошел.

Так, как я читала тогда, я не читала никогда: ни до, ни после. Я же должна была воодушевить наших солдат, отвлечь, развлечь… Я читала для наших защитников…

К ночи вымоталась окончательно. Всех артистов собрали и повезли на макаронную фабрику. Учительница, приставленная ко мне, как могла, пыталась развлечь. Спрашивала то об одном, то о другом…  Артисты размалеванные, раскрашенные, подвыпили.  Обстановка, в общем, царила в машине веселая. А я никак не могла понять: «Неужели они не понимают? Идет война. А они хи-хи, ха-ха. Учительница. Как она не поймет, что я вся выложилась, что во мне еле держатся силы?»

А потом мы доехали до макаронной фабрики, где каждому дали по тарелке с макаронами с мясом. Вот здесь я забыла обо всем: о том, что идет война, что целый день до изнеможения читала стихи на холоде, что взрослые чего-то не понимают… Я была счастлива.

P.S. К сожалению, когда материал готовился к печати, Александры Ивановны не стало…