Феодора Григорьевна Липова родилась 26 октября 1929 года в хуторе Ермилове Константиновского района. Была в оккупации. Потом, как могла, помогала восстанавливать разрушенное хозяйство.

— Мать моя, Мария Петровна Белова, работала председателем колхоза. Мы, ее дети, очень боялись, что немцы расстреляют ее. Я помню, что когда в хутор вошли фашисты, они прямо со школы забрали детей, посадили нас на машину и привезли в степь. Фрицы дали нам ломы и  лопаты, разметили землю от столба до столба и приказали копать ямы. Объяснили, что им нужна рация. Была зима. Мы все мерзли, плакали. Но фрицы на нас кричали и били. Приходилось копать из последних сил.

Наши мамы узнали, что нас повезли в степь. Думали, что расстреливать. Они по следам машины нашли детей и вместе с нами копали эти ямы. Так мы вернулись  домой.

В нашей хате жили немцы, а мы вместе с мамой в подвале. Продукты  забирали. У нас корова была, так они сами ее доили. А еще хрюша небольшая. Когда она подросла, фрицы решили ее зарезать. Так мы ее измазали колесной мазью и сказали, что хрюша заболела. Немцы страшно боялись всяких болезней. Сохранили мы поросенка до прихода русских. Они тогда уже были близко.

Ночью слышались выстрелы, грохот орудий. К утру все затихло, и мы повылазили из подвалов. Кругом было много трупов. Мы их потом хоронили: наших солдат — в братской могиле, немцев — в силосной яме.

Фрицы, как я помню, два раза занимали наш хутор. Как-то раз я услышала, что наши уже в соседнем хуторе. А немцы пришли к матери в подвал и сказали, чтобы она шла туда и все узнала. Я страшно испугалась за мать и попросила послать на разведку меня. Немцы согласились. Я пошла вместе с одним фрицем. Он вел меня по сугробам, держа за руку.

Мы шли, шли. Я вижу, у нас там речка и большой яр. А там какие-то белые бугорки и из них торчит что-то черное, как палки. Я немцу показала. А он приказал дальше идти. Кругом было много воронок. В одну из них я упала. И тут началась стрельба. Меня всю засыпало снегом. Когда все стихло, я выбралась из воронки. Немец лежал мертвый. Я побежала домой. Прибегаю, а мама стоит в подвале и молится за меня.

Еще запомнилась свадьба у местного полицая. Он своего сына решил женить. У нас в хуторе один бывший заключенный Вася прятался. Немцы, когда пришли, хотели его предателем сделать. Да просчитались. Я побежала к Васе и все про свадьбу рассказала. Он сообщил нашим. И когда фрицы и полицаи были пьяными, их почти всех и поубивали.

После освобождения хутора от оккупации моя мать снова стала председателем. Она собрала всех подростков. Кто на тракторе стал работать, кто — на садилке. Мама брала с дому корову и нас, детей, в бригаду. Я помогала на кухне: варила суп, лапшу рабочим без зажарки, ездила на речку за водой. Однажды упала бочка в балку, колесо мне переехало грудь. Спасибо, бочка была без воды. После этого я стала задыхаться. Месяц пролежала в больнице. Чуть поздоровела — и опять в бригаду супы варить вернулась…