ОЛЬШАНСКИЙ Владимир Иванович родился в Ростове в 1926 году. Участник Великой Отечественной войны. Награжден орденом «Отечественной войны» второй степени, медалями «За освобождение Варшавы», «За боевые заслуги».

— На войну я попал не сразу. Призвали в мае 1943 г. В Сталинграде стоял учебный полк, и я сначала попал туда. Быстро подружился с такими же семнадцатилетними ребятами. Но очень скучал по дому. Отца расстреляли, дома осталась одна мама. Письма от нее и дяди, который воевал в Крыму, ждал с нетерпением. Надо отдать должное полевой почте — связь фронта с тылом работала бесперебойно. Два-три раза в месяц мы обязательно получали письма от родных. Конечно, нам не разрешалось сообщать, где находимся, но и без этого старались успокоить родных шутками, а главное — словами, что до Победы осталось недолго.

В декабре нас, еще необстрелянных солдат, отправили на фронт. Я был командиром зенитно-пулеметного расчета. Наша задача заключалась в охране мостов, железнодорожных станций от вражеских налетов.

1943 год стал переломным в войне. Но бои и на море, и на суше шли ожесточенные. Враг, казалось, не собирался сдаваться. Отходя, уничтожал все живое, минировал поля, дороги. На одном из мостов в Белоруссии мы установили огневые позиции. Я взял котелок и спустился к протекающей под мостом речке. Набрал воду, поднимаюсь вверх по насыпи, смотрю — едет по железнодорожному полотну дрезина с саперами, им надо было проверить подходы к мосту. Несколько ребят по моей «тропе» спустились вниз. Прошло около двух минут, как вдруг, почти рядом с местом, где я брал воду, раздался взрыв. Разорвалась мина. Видимо, кто-то из саперов ее не заметил. Раненых осколками солдат увезли на дрезине. С войны сколько времени прошло, а я до сих пор удивляюсь, как я не наступил на ту мину. Видимо, бог миловал.

Вспоминается и другой случай. Дело было в Польше. Только мы успели установить зенитные орудия, как объявили, что в нашем направлении движутся немецкие танки. Всем нам выдали противотанковые гранаты. С карабинами мы имели дело, а противотанковые гранаты в руках не держали. Но фашистам отпор дали. Во время боя одна брошенная мною граната закатилась в ложбину и не взорвалась. Ее надо было обезвредить. Вообще, по идее, гранату надо было бы расстрелять. Но я этого не сделал. Когда вокруг никого не было, спустился в ложбину, взял гранату и подумал, что если сильно брошу, она сдетонирует и взорвется прямо в руке. Бросил несильно. Граната взорвалась в трех мерах от меня. Благо — не убило, а контузило.

Победу я встретил в Варшаве. Когда объявили о капитуляции гитлеровской Германии, случилось что-то невообразимое. Мы стреляли из всех видов оружия, в небо летели трассирующие пули. Ликованию не было конца. Всех объединяла одна радость — война закончилась!