Почти целая жизнь — 70 лет — понадобилась Николаю Ивановичу Шапошникову, чтобы не только узнать правду о своем отце, но и восстановить его доброе имя и память.

Как многим детям войны, ему не довелось по-настоящему узнать своего отца. Но от взрослых он слышал о нем только самые лучшие слова: «Мужественный и сильный человек, хороший организатор и руководитель, честный и добрый по отношению к людям».

Почему же, возглавляя в годы войны один из передовых колхозов Ремонтненского района «1 Мая», Иван Дмитриевич Шапошников перед самой Победой попал под суд и потом его больше никто из родных не видел?

— До самой своей смерти мама, Наталья Тимофеевна, хранила под матрацем единственное фото отца и кое-какие его бумаги, — вспоминает Николай Иванович. — Подрастая, из рассказов земляков я узнавал о нем все больше. Оказывается, в 1942 году, до занятия фашистами Ремонтненского района, отец эвакуировал практически весь колхозный скот к Волге. Гурты двигались по раскаленным солнцем степям, по безводью, по постоянными обстрелами Районное начальство решило отправиться дальше на восток, а на отца в приказном порядке возложили обязанность по организации переправы всех хозяйств. Напуганные бомбовыми ударами, многие люди боялись заходить на паром. Отец воздействовал на них собственным примером - пел донские песни и так, с песней, шел первым. Был также случай, когда к нему прибыли колхозники, участвовавшие в переправе скота, и сообщили, что пастух загнал в иловые отложения стадо и вызволить не может. Отец, увидев животных, по самые головы застрявших в иле, оценил обстановку, исследовал все окрестности и выяснил, что противоположный берег с твердым дном. Приказал толкать скот вглубь ильменя. Колхозники не сразу поняли его план. Но все-таки начали раскачивать и проталкивать животных. Будто почувствовав, что люди хотят им помочь, те стали двигаться, выскакивать из ила и плыть на противоположный берег.

Как потом написал в своих воспоминаниях участник Великой Отечественной войны Иван Федорович Борисенко: «Порой его поступки и действия граничили с дерзостью и безрассудством, но тогда это были единственно верные решения. Его авторитет и во многом личный пример вселяли в каждого бодрость и силу духа.»

После победы наших войск под Сталинградом Иван Дмитриевич пригнал обратно скот и вернулся в родное село, где вновь возглавил хозяйство. Будучи инвалидом детства, он не был призван в армию, но все силы отдавал там, где мог - на трудовом фронте.

На первой полосе местной газеты «Путь Сталина» крупными буквами как лозунг писали: «Колхозники и колхозницы, трактористы и комбайнеры! Готовьтесь к уборочной по примеру колхоза «1 Мая»!»

Летом 1944 года, спасая от голода обессилевших колхозников, Иван Дмитриевич раздал 113 кг ячменя и 526 кг обмолоченных колосьев ячменной падалицы на общественное питание и на трудодни.

Это был очень смелый поступок, потому что все должно незамедлительно отдаваться только государству. Бюро Ремонтненского РК ВКП(б) обвинило его в разбазаривании хлеба и постановило: «Председателя колхоза «1 Мая» с работы снять и отдать под суд».

Один из руководителей района не признался, что с ним согласовывался вопрос о раздаче хлеба колхозникам. Не были приняты во внимание и все многочисленные заслуги Ивана Дмитриевича. 31 июля 1944 года Ремонтненский районный суд приговорил его к десяти годам лишения свободы.

Но за председателя вступились колхозники села Богородское. После их ходатайства Ростовский областной суд снизил меру наказания на пять лет. В конце апреля 1945 года Верховный суд РСФСР и вовсе признал, что действие Ивана Дмитриевича никакой корысти не содержит и лишать его свободы нет необходимости. Было решено ограничиться годом исправительных работ по месту жительства. Но домой он так и не вернулся.

— Пока был жив мой брат Дмитрий, мы вместе пытались выяснить, что все-таки произошло с отцом, — рассказывает Николай Иванович. — Писали в прокуратуру с просьбой вернуть ему доброе имя и сообщить место захоронения, но получили ответ, что лица, осужденные по уголовным преступлениям, реабилитации не подлежат и их дела долго не хранятся. Ничего не дало и наше обращение на телевидение, в передачу «Жди меня». В феврале нынешнего года я решил написать губернатору области. Конечно, понимал, что у него много других серьезных и важных проблем, напряженный график работы. Тем больше я благодарен Василию Юрьевичу за отзывчивость, чуткость и внимание. После его распоряжения со мной очень оперативно был согласован макет мемориальной доски, определена дата и место ее установления. Также начал работать в архивах поисковик Анатолий Николаевич Бочаров. Ему удалось получить справку из «Центра документации новейшей истории Ростовской области», подтверждающую, что отец был председателем колхоза и что в отношении него принято постановление Бюро Ремонтненского РК ВКП(б) от 12 июля 1944 года «О фактах антигосударственной тенденции...» Также из архивов УВД Ростовской области стала наконец известна дата смерти отца — 27 апреля 1944 года, то есть спустя всего три дня после решения Верховного суда РСФСР снизить меру наказания до года исправительных работ по месту жительства. Причиной смерти указан паралич сердца (данная запись была произведена на основании указания УНКВД РО №10/2263 от 16.06.1945г.) Место его захоронения пока по-прежнему так и не удалось установить. Из одних разговоров и слухов следует, что это лагеря Средней Азии, из других — непосредственно территория нашей области.

В начале мая в торжественной обстановке в центре села Богородское была открыта мемориальная доска бывшему председателю колхоза «1 Мая» Ивану Дмитриевичу Шапошникову. На ней — его портрет с того самого единственного фото, которое долгие годы хранила супруга Наталья Тимофеевна, а также краткая история жизни и судьбы.

 Еще раз спасибо всем, кто помог нам пройти путь по восстановлению доброго имени Ивана Дмитриевича. Это очень важно для всей нашей семьи,  говорит Николай Иванович.  Спасибо властям и обычным людям, жителям села Богородское. За память о нашем отце, деде и прадеде и за то, что когда-то не побоялись за него вступиться.