Я знал, что отец мой – Назаров Андрей Хачатурович, капитан танковых войск, воевал в здешних местах. Всегда хотелось что-то вспомнить из его рассказов именно об этом периоде его фронтовой биографии – бои за Ростов-на-Дону и Донской край. Кое-что нашел в отцовских архивах уже после его смерти. Это - рассказ об одной из операций, успешно проведенной в непривычно суровую для этих мест зиму 1943-го, написанный отцом к 20-летию Великой Победы для газеты «Известия». И привычный, вполне объективный для тех времен ответ из печатного органа. Фронтовиков-то тогда были миллионы и миллионы. Поди напечатай все их рассказы и мемуары. Но сегодня исполнилось уже ровно полвека и этому неопубликованному тогда рассказу, и письму в редакцию, и ответу из нее. Хотелось бы привести эти документы именно в том виде, как они были написаны изначально, в 1965-м. С небольшой лишь корректорской правкой текста самого рассказа.

* * *

Письмо в редакцию газеты «Известия» (регистрационный номер 67 -131979)


Дорогая редакция!

Прочитав несколько заметок под рубрикой «Вспомни, товарищ!», захотел и я написать одно из своих воспоминаний. Ранее никогда не писал и не знаю, как оно получилось.

В семье нашей свято хранят реликвии военных лет. И вот одна из них – пожелтевший листок – вырезка из газеты «Бакинский рабочий» марта месяца 1943 года (к сожалению, сама вырезка не сохранилась – В.Н.). Сейчас речь не об авторе этого письма. Мне очень хочется рассказать о самом эпизоде и его участниках подробней. О том, что скрывается за строками заметки. И очень бы хотелось узнать дальнейшую судьбу своих однополчан.

Извините меня, но копию старой заметки посылаю просто для подтверждения своего рассказа.

Назаров А.Х.


«Была суровая зима 1943 года. Заняв исходную позицию на левом берегу Дона, в районе Нижнего и Верхнего Мамоня, 25-й танковый корпус перешел в наступление против 8-й итальянской армии, расположенной на правом берегу Дона.

Перед 25-й отдельной ротой подвоза ГСМ и боеприпасов стояла задача бесперебойного обеспечения техники боепитанием.

Командир роты ст. лейтенант Цветков и зам. по политчасти Курбатов собрали командиров взводов, поставили перед ними боевую задачу.

В то время я командовал 3-м взводом.

Вернувшись из штаба ночью, тут же ознакомил личный состав с полученным приказом, т.к. в 4.00 утра должны выступать.

Старшина Орлов позаботился обо всем необходимом, и на рассвете колонна из 16 автомашин с цистернами двинулась в путь.

Во главе колонны следовал один из опытных водителей – Агеев, затем – Носков, Пузыренко, Маслов, Саяпин, Смирнов и другие. Цепей противоскольжения было всего лишь на 3 машины. Водители знают, что значат цепи по заснеженным, неезженым дорогам в метель и пургу.

До Бутурлиновки доехали благополучно, а дальше начинались проселочные дороги. Ориентиром служили только телеграфные столбы или специально установленные шесты. Снежная метель усиливалась, двигаться вперед становилось все труднее, путь машинам прокладывали лопатами, а то с разгона пробивали через сугробы колею. Колонна двигалась буквально шагом.

Начальник базы ГСМ удивленно встретил колонну 3-го взвода, т.к. за этот день никто не пробился к базе кроме нас. Агеев со смехом ответил, что у нас не машины, а танки-вездеходы.

Через 3 часа были заправлены все емкости, и мы тронулись в обратный путь. Кое-как добрались до одной деревушки, где остановились на ночлег. Метель все усиливалась. Рано утром, откопав автомашины, с трудом завели моторы и продолжали свой путь. До полудня проехали только километров шесть, и головные машины застряли в глубоком снегу. Положение казалось безвыходным. Мысль о том, что задание не будет выполнено, и возможность очутиться хорошей мишенью для вражеской авиации подсказывали один путь – движение вперед. Колею прокладывали лопатами, затем садились в машины и двигались вперед. Каждые 100 метров продвижения встречали радостными возгласами. Стемнело, и к вечеру снег повалил сильней, чем днем. В двух шагах ничего не было видно, стояла снежная непроницаемая стена. Двигаться без света стало совсем невозможно. Колонна остановилась на ночь.

Мороз стоял трескучий, спасение было лишь в движении. И люди двигались. Каждые 20 минут заводили и подогревали моторы, ужинали мерзлым хлебом и мерзлой тушенкой, которые разрубали топором и оттаивали во рту, чтоб можно было хоть чуть разжевать. Все бегали вокруг машин и толкали друг друга.

Не помню, сколько прошло времени, как вдруг услышал гудок паровоза, доносившийся справа. Мгновенно родился дерзкий план, и, поручив колонну старшине Орлову, я пошел по направлению гудка. Долго пробирался сквозь пургу, а полотна все не было. Через некоторое время наконец-то попались щиты, ограждающие железную дорогу.

Обратный путь был еще труднее. Двигался строго по компасу и очень боялся в этой снежной ночи потерять колонну.

Бойцы с радостью приняли мое предложение и решили продвигаться к полотну ж/дороги.

Бойцов разбили на две группы. Одни прокладывали в снегу колею, затем обкатывали ее головной машиной, открывая дорогу всей колонне.

Светало, когда добрались до полотна, но тут послышался гудок, со станции Бутурлиновка шел состав. Когда поравнялся с нами, я крикнул машинисту – будет ли еще состав следом? Он махнул руками. А мы так и не поняли, что он хотел сказать – не будет или, поняв нас, сказал: этого нельзя делать. Проводив состав и сев за руль головной машины, с разгона въехал на насыпь. Под командой Орлова по очереди вся колонна вытянулась по полотну железной дороги.

Предупредил, чтобы в случае чего все следовали моему примеру, и колонна медленно двинулась в сторону станции Бутурлиновка. Мы вырвались из снежного плена. Колеса машин пересчитывали каждую шпалу, того и гляди полетят все рессоры.

Проехав несколько километров, вдруг заметили впереди дымок. Времени нельзя было терять ни минуты. Мгновенно развернув руль круто вправо, спустил машину с насыпи почти под углом 90 градусов и, выскочив из кабины, увидел, что все машины стояли параллельно мне как по команде.

С профессиональной гордостью вспоминаю я всегда участников того далекого рейса. Сколько мужества и смекалки было проявлено всеми для достижения цели.

Поезд прошел, и мы, очистив от снега проход, вновь выбрались на насыпь. Уже впереди видна была станция, но вдруг у жел. дорожного моста колонну остановили часовые, и никакие уговоры не помогли. Они позвонили в комендатуру, и под угрозой ареста мы свернули с полотна. По полотну мы проехали большую часть пути и были почти у цели, но пришлось съезжать и снова руками прокладывать дорогу. К вечеру мы были на месте. Приказ был выполнен. Иначе быть не могло.

Зам. командира корпуса по тылу полковник Хатимский спросил, как же мы смогли пройти, т. к. по его сведениям дороги занесены снегом, и все колонны застряли на дорогах. В помощь им направили бронетранспортеры.

…На одном из участков боя создалось критическое положение – из-за отсутствия горючего и боеприпасов танки нашего корпуса вынуждены были от наступления перейти к обороне, и нам срочно было приказано доставить горючее на передовую.

Передохнув, на рассвете колонна продолжила свой нелегкий рейс.

Все шло нормально, как вдруг стали доноситься до нас выстрелы. И стрельба становилась все интенсивней. Из-за сопки появились солдаты противника, пытаясь остановить колонну. Подав команду «полный вперед», вскинув автомат, открыл огонь по противнику. Со всех сторон уже стремились к нам группы вражеских солдат, пытаясь перерезать нам путь. Но колонна под обстрелом мчалась вперед, выжимая из моторов все, казалось, даже невозможное. Прорвавшись через окружение и проехав километров 4 – 5, остановились, т. к. надо было произвести осмотр. На последней машине тяжело ранило водителя. Оказав ему помощь и кое-как заделав пробоины 2-х цистерн, двинулись дальше. Внезапно из-за перелеска появились самолеты противника. Колонна рассыпалась. Сделав два-три круга и сбросив свой смертоносный груз, самолеты скрылись.

Выбравшись из снега на проторенную дорогу, двинулись к передовой, где ждали наш груз с нетерпением. Все было доставлено в срок и без потерь. Зам. командира корпуса инженер-полковник Кривоконов поинтересовался, как же прошла автоколонна? Ведь дорога была занята противником, т. к. большая его группировка в районе села Арбузовка, окруженная нашими войсками, пыталась прорваться через кольцо наших войск, чтобы соединиться со своими главными силами. Два дня мы находились в расположении части, пока была закончена ликвидация группировки и открыта дорога.

На обратном пути перед нашими глазами предстала ужасная картина.

По-видимому, вслед за нами на передовую шли две машины с медицинскими сестрами. Их было около 50 человек. Попав в окружение, безоружные, они сопротивлялись, кто как мог, до последнего дыхания. Все они были зверски истерзаны и убиты. У всех девушек прикладами были разбиты черепа.

Мы смотрели на эту страшную картину со стиснутыми зубами. Этого нельзя ни простить, ни забыть никогда.

Отдав последний долг погибшим в неравном бою, мы двинулись дальше с одной мыслью: мстить врагу за все его злодеяния.

И час расплаты был уже близок.

Мы двигались вперед, на Запад, и ничто не могло остановить стремительного наступления нашего корпуса…

На фронтовых дорогах погиб славный шофер Агеев. Погиб немногословный Носков. И многим другим не довелось встретить долгожданный День Победы, который застал нас далеко за пределами нашей Родины.

Прошло двадцать с лишним лет. И хотелось бы знать – где вы теперь, бойцы 3-го взвода? Все так же, наверное, держите баранку в своих твердых и уверенных руках на дорогах великих строек, на передовых линиях трудового фронта. И не каждый знает, что этот человек со своей скромной шоферской профессией творил чудеса на фронтовых дорогах минувшей войны.

Майор запаса Назаров Андрей Хачатурович.».



Ответ из редакции газеты «ИЗВЕСТИЯ» (1965 г., № 67 - 131979, Москва, Пушкинская пл., 5).


Уважаемый товарищ Назаров!

Благодарим Вас за присланный материал. В связи с подготовкой к 20-летию со Дня Победы и объявленным газетой конкурсом «Вспомни, товарищ!» редакция получила от своих читателей огромное количество писем. Некоторые из них были напечатаны в «Известиях». Мы рады были бы опубликовать все отклики и воспоминания, но такой возможности газета, к сожалению, не имеет.

Еще раз благодарим за внимание к нашей газете и, пользуясь случаем, шлем Вам пожелания успехов в труде и личной жизни.

Отдел пропаганды