Когда Нина вышла на митинге к микрофону и дрожащим голосом стала читать письмо, написанное ее прабабушкой в застенках гестапо, вокруг воцарилась глубокая тишина. Жители села Кутейниково, хоть и знали эти строчки почти наизусть, не могли без волнения слышать их из уст девушки, так похожей на их легендарную односельчанку.

«Дорогой мой сынок! – читала Нина. – Прощай, мой родной, жаль и обидно, что я с тобой не могу продолжить жизнь свою. Крошка моя! Когда получишь это письмо, ты должен разыскать свою бабушку – Марию Сергеевну Буланову. Живи с нею, береги и люби ее, как свою маму, потому что меня ты уже никогда не встретишь. К утру меня с другими товарищами расстреляют немцы.

Витя, я умираю, но ничего не узнают от меня враги. Помни, что твоя мама погибла за Родину. Люби свою Отчизну, учись примерно и будь честным гражданином своей страны.

Запомни, Витя, ты родился в 1937 году, 9 августа. А сейчас, дорогой мой, единственный, прощай навсегда. Бабушкин адрес: хутор Гапкин или Белянский. Твоя мама – Нина Андреевна Дегтярева».

У юной Нины та же фамилия – Дегтярева, только отчество другое – Владимировна, ведь ее отец Владимир Викторович был сыном того мальчика Вити из прощального письма Нины Андреевны. И назвал он дочь в честь погибшей бабушки.


Подпольщики

До войны Нина Дегтярева (в девичестве Буланова) работала учительницей сначала в родном Константиновском районе, а потом, выйдя замуж, - в селе Кутейниково Родионово-Несветайского района. Ее любили и уважали односельчане, шли за советом. А когда грянула война, Нина, проводив мужа на фронт, ушла в подпольщицы.

В ее квартире собирались те, кто люто ненавидел врага и не хотел подчиняться новым порядкам. В архиве Константиновского района сохранились воспоминания людей, близко знавших Нину Андреевну. Среди них записки М. Иваненко, чудом оставшейся в живых после зверских истязаний в гестапо и находившейся в одной камере с Ниной Дегтяревой.

- В ее квартире вечерами собирались подпольщики, - пишет Иваненко. -Пришли они и в ту зимнюю ночь.

Нина Андреевна встретила гостей, сообщила о том, что Красная Армия уже близко. Немцы под ударом наших войск откатываются на запад.

- Отступают, гады! - взволнованно говорила она. - Так не дадим им вывезти советское добро. Бутылками с горючей жидкостью будем взрывать их машины, разберем мосты, что стоят за селом. Скот и лошадей с колхозных ферм до прихода наших угоним в Крутую балку.

К утру был разработан план действий. На следующий вечер в трех концах села вспыхнули три немецкие машины.


Товарищей Нина не выдала

...Немцы искали виновных. Ночью в домик Нины Андреевны ворвались полицейские. Схватив с постели сонного сынишку, она пыталась уйти, но на пороге была сбита фашистами.

- Брось щенка и собирайся в комендатуру, - заорал один из полицейских. И прикладом винтовки вышиб из рук ребенка.

- В накуренном кабинете, куда втолкнули молодую учительницу, за столом сидели три немца. На стене висело несколько плетей и резиновых дубинок. На подоконнике валялись иглы, концы которых хранили засохшую человеческую кровь…

…Через несколько часов Нину бросили в камеру с перебитыми пальцами на левой руке, правая висела, как плеть. А через некоторое время снова раздался казенный голос: «На допрос!»

Через час молодая женщина лежала у порога камеры в бессознательном состоянии. Из-под разорвавшейся, пропитанной кровью кофточки просвечивались синие полосы. Почти на всех пальцах были сорваны ногти, недоставало нескольких зубов.

Открыв глаза, Нина медленным взглядом обвела всех товарищей, окруживших ее. И, пытаясь приподняться, чуть слышно что-то прошептала.

- Воды? – спросил кто-то.

Она отрицательно покачала головой, и несколько раз беспомощно провела пальцем по полу. Кто-то, догадавшись, подал листок бумаги и карандаш. Неровным почерком женщина писала строчку за строчкой, поминутно поглядывая на дверь, опасаясь, что ей помешают написать самое главное. «Дорогой мой сыночек!...»

Послышался лязг железа, распахнулась дверь камеры. В список для расстрела была внесена фамилия и Нины Андреевны. Кто-то из женщин зарыдал.

- Не плачьте, матери, братья, сестры! – произнесла твердым голосом Нина. – Мне тяжело умирать на двадцать восьмом году жизни. Немыслимо думать о сегодняшнем дне сынишки, но на смерть я иду спокойно. Не буду просить у них пощады. Пусть знает весь мир, как умеет умирать советская женщина. Долговязый полицейский грубо вытолкнул ее из помещения и поволок к машине.

Утром 13 февраля 1943 года Нину Андреевну расстреляли. А днем в село Кутейниково вошли наши части. В балке за станицей Родионово-Несветайской, что расположена в нескольких километрах от Кутейникова, односельчане нашли гору изуродованных трупов. Среди них была и Нина. Все ее лицо представляло сплошной синяк, а тело было изрешечено пулями и искромсано холодным оружием. В залитом кровью боковом кармане жители обнаружили маленький клочок бумаги - письмо к сыну Вите.


Виктор вырос достойным человеком

Это письмо я прочитала в небольшом краеведческом очерке под названием «Константиновск». И стала разыскивать человека, которому оно было адресовано. Виктор Иванович Дегтярев жил в хуторе Лисичкине Константиновского района. Он выжил благодаря жительнице села Кутейниково Федоре Захаровне Глущенко. Тогда, в сорок третьем, она подобрала пятилетнего мальчонку и спрятала у себя. А потом приехала в Кутейниково бабушка Мария Сергеевна и забрала внука к себе.

Виктор Иванович вырос достойным гражданином, был одним из лучших колхозных механизаторов. За хорошую работу был награжден медалью «За доблестный труд». А еще отличался честностью и прямотой. И хуторяне шли к нему, как когда-то к Нине Андреевне, за советом и помощью.

К сожалению, его уже нет в живых. Но в семьях Дегтяревых – Булановых свято чтят память и Нины Андреевны, и Виктора Ивановича.


Никто не забыт

В нынешний праздник 9 Мая родные этих людей на двух машинах отправились в дальнюю дорогу. Они ехали в село Кутейниково, чтобы поклониться праху своей мужественной бабушки и прабабушки.

Внуки Александр и Владимир везли своих детей, которые с детства знали наизусть и письмо, написанное Ниной Андреевной перед расстрелом, и все о ее короткой жизни.

Кутейниковцы ранним утром собирались на митинг. Шли к монументу павших героев и стар и млад. Несли цветы и портреты односельчан – участников Великой Отечественной войны. А Дегтяревы, приехавшие в село без предупреждения, вдруг засомневались – может, уже забыли местные жители о подвиге учительницы Нины Булановой? (Под такой фамилией она учила местных ребятишек). Больше семидесяти лет ведь прошло с того страшного времени.

Зря сомневались. Здесь никто не забыт. Есть в Кутейникове улица, что названа в честь Нины Андреевны. Есть монумент, где на одной из плит среди десятков других высечено и имя погибшей героини.

В местной школе несказанно обрадовались неожиданным гостям. Предложили выступить на торжественном митинге в честь Дня Великой Победы. Повели в музей, где о Нине Андреевне собраны бесценные материалы. Сохранилась даже запись, которую сделал пятиклассник Саша Дегтярев – внук Нины Андреевны, в книге отзывов, когда вместе с отцом приезжал несколько десятилетий назад на могилу бабушки.

Александр Викторович – теперь уже сам давно отец – вновь взялся за перо.

А потом, уже после митинга, молоденькая учительница истории Светлана Владимировна Букурова рассказывала, как учащиеся школы собирают материалы об участниках войны и ухаживают за братскими могилами.

- А вы были на месте расстрела Нины Андреевны? – спросила она Дегтяревых.

Они отрицательно покачали головами.

И мы все поехали за станицу Родионово-Несветайскую. Там среди деревьев и кустарников на открытой зеленой площадке стоит памятный знак. «Здесь в сорок третьем году были расстреляны 13 жителей района» – гласит надпись.

Кругом растут полевые цветы. Звонко поют птицы. И день - такой светлый и солнечный. После прошедшего с утра дождя на траве блестит роса.

Все стоим молча. А потом подходим к краю опушки. Там, внизу, крутой обрыв. Туда в то промозглое утро января сорок третьего падали безжизненные тела патриотов. Чтобы жили мы. Чтобы помнили обо всех жертвах. Чтобы хранили мир.

Фото автора и из семейного архива Дегтяревых