Места возле хутора Каменный Брод, который находится примерно в тридцати километрах от Ростова, очень красивые, особенно летом. Завораживающий степной простор, волнующиеся под ветерком зеленые волны, тишина… 

Военный обелиск у братского захоронения курсантов.

Но в ноябре 1941 года эта открытая степная местность являла собой грохочущий ад. 

Сюда двигались рвавшиеся к Ростову танки армии генерала Клейста, их были сотни. А противостоял им под Каменным Бродом, ставшим в тот момент важным участком советской обороны, один только полк курсантов Ростовского артиллерийского училища. В середине сентября, когда он был сформирован, курсанты ушли из казарм и никогда больше туда не вернулись. Вошли в него в основном второкурсники и даже первокурсники, рассказывает ветеран войны полковник в отставке 94-летний Александр Захарович Карпенко, несколько десятилетий прослуживший в РАУ. Совсем молодые, необстрелянные ребята.

Александр Захарович Карпенко прошел всю войну…Сегодняшние жители Каменного Брода, независимо от возраста, знают подробности тогдашних боев и пересказывают их так, словно лично все сами видели. 

– Во-о-он с той стороны, как раз по этой дороге сюда шли немцы, – показывают мне. – А вот здесь в подсолнухах, соломе их ждали в засаде курсанты РАУ. Заранее сделали себе укрытия, замаскировались. А вон там в степи, видите, курган Бабичий…

Этот курган, сейчас выглядящий так мирно, был тогда настоящей крепостью в степи. У курсантов имелись несколько пушек, пулеметов, винтовки, гранаты, бутылки с зажигательной смесью. А на них шла стальная армада танков. 

Очень мало осталось свидетельств тех боев, так как выжили после них  единицы. Есть сведения, что курсантам удавалось подбить большое количество танков, отсечь пехоту. О проявленной ими воинской смекалке до сих пор помнят хуторяне. Вот один из таких эпизодов. 

…Вражеская автоколонна двигалась по проселочной дороге, немцы посчитали ее пустой и безопасной. А в засаде, умело замаскировав соломой орудие, их ждали курсанты-артиллеристы. И когда машины остановились для заправки, находившийся в засаде лейтенант Быков скомандовал:

– По бензовозу – огонь!

С оглушительным грохотом взорвался бензобак, ввысь взметнулся  огненный столб, загорелась одна машина, вторая, третья…  

Однако за время нескончаемых изнурительных боев у курсантов уже стали иссякать силы. Остались только гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Остановить танки можно было лишь ценой собственной жизни – и курсанты шли на это. Скрываясь в дыму от горящих машин, используя для прикрытия любые складки местности, они ползли навстречу стальным махинам, забрасывали гранатами и гибли, гибли, гибли… 

По дошедшим до нас источникам, из 354 оборонявших курган Бабичий бойцов в живых остались только восемь. 

На других участках тоже были такие же потери. А от командования поступил приказ: «Полку продержаться еще три часа». Надо было прикрыть отход других частей и соединений для занятия новых рубежей обороны.  И курсанты держались…

Только 20 ноября, когда враг уже вплотную приблизился к Ростову, пришел приказ об отступлении. Остатки полка двинулись в сторону Аксая. И нарвались на вражеский заслон. На прорыв пошли цепями. А на них,  открыв огонь, двинулись подоспевшие немецкие танки. 

Пушка среди степи – памятник погибшим курсантам-артиллеристам.По свидетельствам очевидцев, погибшие курсанты так и лежали потом на земле – цепочками…  

Из всего полка, чья численность была более тысячи человек, к месту сбора у хутора Большой Лог прибыли лишь восемьдесят.  

…Среди полей у хутора Каменный Брод на высоком постаменте установлена 76-миллиметровая пушка, видимая издалека. В память о погибших здесь курсантах-артиллеристах.  

Главная улица в хуторе называется Курсантской. Есть здесь и площадь имени комиссара полка Михаила Залкана, вместе с курсантами оборонявшего курган Бабичий, получившего ранение, но все равно продолжавшего командовать и погибшего там.

А в самом центре хутора – воинский обелиск над курсантской братской могилой. Они лежат все вместе – и неопознанные, раздавленные танками, и те, чьи имена удалось установить. Фамилии выбиты на плитах вместе с датами рождений. Двадцатилетние, восемнадцатилетние, даже семнадцатилетние. Мальчики сорок первого года…  

– Среди погибших курсантов РАУ очень много было выпускников 11-й артиллерийской спецшколы, – продолжает рассказывать Александр Захарович Карпенко. – Я тоже окончил и ее, и РАУ, но немного раньше, потому войну встретил уже офицером на границе с Румынией.

…А у меня при этих словах екнуло сердце. Ведь 11-ю артиллерийскую спецшколу (до войны такие учебные заведения были предшественниками суворовских училищ, в них готовили будущих офицеров) окончил и мой отец, но только двумя годами позже, поэтому он оказался на фронте в 1943 году. И после войны тоже служил в РАУ. Чувство братства со спецшкольниками-артиллеристами пронес через всю жизнь. И когда они, выпускники 11-й Ростовской артспецшколы, бывшие фронтовики, собирались к юбилейным датам на свои встречи, то всегда ездили в Каменный Брод. Шли к кургану Бабичий, к установленной среди полей на постаменте 76-миллиметровой пушке – памятнику погибшим курсантам-артиллеристам, подолгу стояли у братской могилы. Для них это были святые места.   

…Державший оборону под Каменным Бродом курсантский полк лишь на три дня смог задержать продвижение немцев к Ростову. И хотя 21 ноября танки Клейста все-таки вошли в город, но оставались в нем всего восемь дней. Уже 29 ноября фашисты были отсюда выбиты мощным  ударом армии Тимошенко.  

«Это было первое отступление немцев начиная с 1939 года, поворотный пункт в истории Третьего рейха», –  написал в своей книге «Конец блицкрига» военный историк Алан Кларк. Он также привел послевоенное признание Гудериана: «Наши несчастья начались с Ростова». Ведь здесь впервые (в первую очередь в глазах самих немцев) был развеян миф о непобедимости гитлеровской армии. И подвиг курсантского полка тоже сыграл в этом свою роль. 

Кстати, фельдмаршал Клейст (получил это звание к концу войны), чьи танки утюжили поля под Каменным Бродом, кончил свои дни во Владимирской тюрьме, куда был помещен по приговору советского суда. Пришла к нему расплата.  

Однако, увы, приходится признавать, что все-таки очень мало собрано  материалов о курсантском полке, жертвенных подвигах молодых ребят. Военные историки больше концентрируются на событиях 1942–1943 годов, а об осени 1941-го, когда приходилось терпеть поражения, нести жестокие потери, написано значительно меньше. Понятно, это горькая, болезненная тема. И живых свидетелей почти не осталось. Фронтовики уходят, а расспросить некого. 

Но, может, дети-внуки-правнуки владеют какой-то информацией – что-то же им наверняка родные рассказывали? Пусть поделятся информацией! Ведь нельзя нам забывать об отечественной доблести, память о ней – это наша сила.                                                     


P.S. Отдельное спасибо жителям Каменного Брода за то, что так ревностно следят за курсантской братской могилой.