Жизнь Михаила Юдина вполне могла сложиться иначе. Совсем. Он мог остаться преподавателем на курсах ускоренной подготовки командиров или в Академии механизации Красной Армии. Мог сделать карьеру как депутат Верховного Совета РСФСР 1-го созыва. Ходить на службу в Кремль, обедать из фарфоровых сервизов на белоснежной скатерти в депутатской столовой и жить в квартире в Москве с видом на Кремль. Все могло быть по-другому. Но…

Депутат Михаил Юдин (справа).
Вместо этого капитан Михаил Юдин в комбезе, залитом маслом, сидел, оглушенный и закупоренный в обездвиженном танке на окраине неизвестного ему села под Таганрогом. Его Т-34 окружили немцы и полицаи. Стуча прикладами карабинов по броне, они требовали сдаться. Открыть люки и выйти из танка с поднятыми руками.

Однажды он уже был в такой ситуации. В Испании в марте 1937-го. Михаил не любил рассказывать об этом случае и старался даже забыть о нем. Но сейчас вдруг вспомнилось. Атака танков их 1-й Интернациональной бригады на реке Харама. Как и сейчас, его эки-паж давил пулеметы и пушки фашистов. Один за другим он, башнёр маневренного Т-26, подбил два вражеских танка. Экипажами в них были опытные немецкие офицеры. Михаил уже приготовился к стрельбе по третьей машине, как в корпус их танка попал снаряд из противотанкового орудия испанских фашистов. Внутри Т-26 разворотило все. Командира танка лейтенанта Куприянова убило мгновенно. Французский коммунист Мишель, механик-водитель, стонал и вроде, несмотря на тяжелые рваные раны, был еще жив. А он сам просто ничего не слышал и плохо видел из-за едкого тумана внутри танка. Когда враги заглянули в подбитый Т- 26, они подумали, что внутри в живых уже точно никого не осталось. Повезло, что фашисты, опасаясь взрыва боекомплекта, быстро отошли от подбитой машины. Каким-то чудом Михаил сумел вновь завести двигатель Т-26 и уползти под ливнем пуль на нейтралку. Там их танк стал намертво. И тогда он на себе вытащил едва живого Мишеля, а затем вернулся, чтобы забрать тело командира. Тогда своим примером он показал всем испанцам, как могут драться русские. Показал и своим, и врагам. После того случая Михаил стал легендой…

Сейчас, окруженный врагами, задраив себя наглухо в кабине танка, командир вспоминал, как обучал стрельбе и вождению испанских товарищей. Вспоминал и то, как наградили его звездой Героя Советского Союза с номером 37. Именно такой был бортовой номер его верного Т-26 в Испании... В Кремле при награждении ему было как-то неловко, потому что героем он себя не считал и просто воевал, как его учили. Просто дрался до конца, как когда-то давно в деревне. В детстве ребята из его родных Булычей сходились в драке с соседней деревней. Отступать и плакать было нельзя. Миша по возрасту был младше всех, но и тогда он не сдавался, работая кулаками до последнего.

Точно так же, чуть повзрослев, от зари до зари работал на тракторе в колхозе. Без устали, без отдыха. Потому что нужно было сеять, а тракторов не хватало. И ничего героического опять-таки он в своем труде не видел.

Михаил Юдин вспоминал свою жизнь. И ему не было стыдно. Он ни о чем не жалел. Разве что о своих боевых товарищах-танкистах, что погибли в сегодняшнем бою.С утра комбат 2-го батальона 63-й отдельной танковой бригады ГСС капитан Михаил Юдин знал, что из этого боя живым не вернется. Получив боевую задачу накануне вечером в штабе бригады, он допоздна просидел в своем блиндаже с офицерами своего батальона. Приказано наступать. Без артподготовки, без взаимодействия с авиацией, без поддержки пехоты. Тех десантников-пехотинцев, которых ему удалось вытребовать в штабе бригады у подполковника Дергунова, было решено посадить на большие сани, привязав их предварительно к танкам. Хотя по опыту зимнего наступления 41-го было ясно, что при высоком темпе атаки, на большой скорости, пехотинцы не удержатся. Не выдержит десант и поездки «на броне»: при скорости ледяной морозный ветер «сдует» солдат с танков. Но приказ есть приказ, и выполнять его было необходимо.

Как командир батальона, он мог не участвовать в рейде и руководить атакой из своего штабного блиндажа. Но не такой он был офицер. Может, кто-то и мог, но не Юдин. Поэтому Михаил прыгнул в кабину своего танка и пошел на врага.

Целью их танкового рейда был стремительный прорыв обороны гитлеровцев с последующим захватом и удержанием до подхода основных сил пехоты плацдарма на правом берегу реки Миус. Первыми «летели» вперед ребята из взвода танковой разведки лейтенанта Селантьева. По сути - смертники, они вызывали на себя огонь немецких пушек. Единственное, что их спасало – это высокая скорость, на которой они шли вперед. К их Т-34 не были прицеплены сани с десантом. Остальные 17 машин шли сзади по заснеженной миусской степи. Первые танки из батальона были «выбиты» еще в самом начале атаки. «КВшка» справа наскочила на противотанковую мину. Слева идущий Т-34 внезапно дернулся и встал, закоптив черным. Михаил увидел замаскированный белой сеткой РАК-40. Успел засечь, как пламя вырвалось из ствола противотанковой пушки. Через минуту танк Юдина уже крутился по вражескому замаскированному капониру с орудием, а их пулемет ДТ расстреливал разбегавшихся немецких артиллеристов. Другие танки его батальона также уничтожали пулеметные гнезда и минометные батареи первой линии обороны врага.

Впереди виднелись сгоревшие дома какой-то деревни. По карте Юдин определил – это Рясное, возле него начинается вторая линия обороны врага. Открыв люк, Михаил впустил в кабину чуток морозного воздуха. Несмотря на начало весны, мороз был по-настоящему зимний. Комбат рассмотрел в бинокль, как танки разведки стремительно приближались к Рясному. Было видно, как из укрытия по головному Т-34 лейтенанта Селантьева ударил снаряд. Еще выстрел. Немецкая батарея заговорила. Но уже мчались на немецкие пушки танки батальона Юдина. Спустя всего несколько минут сровняли тяжелые машины с красными звездами на башнях немецкую батарею с землей, вдавив стволы вражеских орудий в мерзлый чернозем. Но врагу все же удалось вывести из строя два танка из взвода разведки. У машины Селантьева был поврежден опорный каток, а в танке младшего лейтенанта Пращина был убит заряжающий и поврежден двигатель. Еще три танка из батальона остались там в снежной степи на подходе к первой линии немецкой обороны. Итого: пять боевых машин или треть из всего батальона была выведена из строя в самом начале. И самое главное: сани, привязанные к танкам, были пустые. Десантники попадали с них, когда танки на скорости 40-50 км/час неслись вперед по ледяным полям. Не удержалась пехота на кочках и оврагах, застряла далеко позади танкового батальона в глубоком снегу.«Вперед!» - коротко скомандовал Юдин. Зарычали моторы КВ и Т-34, комья грязи и снега вылетели из-под гусениц тяжелых танков. Командир взял курс на село Покровское. Там Михаил планировал, перерезав железнодорожную ветку снабжения немецкой армии, захватить плацдарм для пехоты и дальнейшего удара с фланга на Таганрог.

Почти все его танки остались на снежных полях на подступах к селу Покровское. Они были как на ладони, когда по ним с возвышенности стали бить зенитные немецкие орудия FLAC – 88. Снаряд калибра 88 мм, пущенный из ствола этого орудия, легко пробивал борт Т-34. Оставшиеся невредимыми машины спустились в небольшую балку. По карте Михаил увидел, что этот глубокий овраг выходит к железнодорожному переезду у села Покровское. «Как раз то, что нужно», - пронеслось в голове у Михаила. Но в этот момент впереди идущая машина дернулась, как будто споткнувшись, и задымила. Юдин услышал выстрел. «Работает зенитка», - понял он. Его машина, обогнув слева горящий танк, стремительно пошла на врага. Было ясно, что за считанные минуты вражеское орудие расстреляет в узкой балке оставшиеся от батальона несколько машин. Погибнут, сгорят танкисты. Немцы не ожидали, что из-за подбитого ими минуту назад танка вылетит и устремится на них еще один. Они впопыхах сделали выстрел – промах. Танк Юдина с разбегу налетел на огромное зенитное орудие, только вчера привезенное сюда для прикрытия железнодорожного переезда из Таганрога. Гусеницы Т-34 мяли орудийные ящики с порохом и тубусы со снарядами. Многотонный корпус танка рвал крупповскую орудийную сталь, гнул огромный длинный ствол. Но пушка оказалась слишком большой. Танк комбата, повредив траки, застрял на смятом вражеском орудии. Два танка из его отряда пошли вперед в сторону села, и спустя несколько минут оттуда раздались стрельба, взрывы и грохот танкового боя.

Танкисты экипажа Михаила Юдина поняли, что они остались одни в глубоком тылу врага. Возможно, неподалеку прорываются моряки из стрелковых бригад и гвардейской пехоты. Комбат знал, какие пехотные части должны атаковать сейчас на этом направлении. Но очевидно было, что танки их батальона ушли далеко вперед, глубоко вклинившись в немецкую оборону. «Не поспеет пехота нас выручить, закуривайте, братцы», - сказал командир своим танкистам спокойным, немного уставшим голосом. В это время вдалеке уже показались немецкие пехотинцы. Танкисты твердо решили не сдаваться. Пугая, немцы несколько раз выстрелили в их обездвиженный танк из легкой 37-мм пушки. Оглушенный экипаж Т-34 так и не покинул свою машину. «No passaran!» – вертелся в голове у Юдина девиз республиканцев времен войны в Испании. «Они не пройдут!» Тогда полицаи из местных решили поджечь танк и выкурить экипаж дымом от горящих покрышек и ветоши. Запалив костер, предатели в белых повязках собрались в ожидании того, что скоро откроются башенные люки и, подняв руки, сдадутся танкисты… Вдруг раздалась песня. Где-то внутри танка хриплыми голосами, срываясь на кашель, пели «Это есть наш последний и решительный бой!» Пели гимн страны, сражающейся с фашизмом, пели песню непобежденных.

На мгновение возле танка воцарилась тишина. Шел небольшой снег, лишь ветер печально свистел у переезда близ села Покровское. И слышались приглушенные толщей танковой брони слова Интернационала «Мы наш, мы новый мир построим!» И после этого прогремел взрыв. Танкисты взорвали свой оставшийся боекомплект. Башня их танка отлетела в сторону, и из корпуса вырвался яркий столб пламени. Взрыв разметал и полицаев, собравшихся возле танка. И только немецкие пехотинцы, из числа гренадеров дивизии СС, молча отвернулись от едкого сладковатого дыма, поднявшегося из кабины Т-34. Их командир, встречавший русских еще в Испании, уже видел такое. Уже видел, как умеют сражаться и умирать русские солдаты.

А Герой Советского Союза Михаил Юдин до сих пор считается пропавшим без вести в бою на Миус-фронте. Могила отважных танкистов его экипажа еще не найдена. Башня же их танка, отлетевшая после взрыва боекомплекта, долгое время ржавела в зарослях терновника недалеко от переезда, пока в 90-х не была увезена на металлолом.

Андрей КУДРЯКОВ